Рассказывая Даниле о том, как проходила тренировка, Филипп невольно улыбался. Он почувствовал прежний азарт и воодушевление. Этих эмоций Ларин не испытывал больше пяти лет.
— Хотел сказать тебе, — он замялся, собираясь с духом, — спасибо, что поговорил с Никитичем. Я бы так и не решился.
— Я не сделал ничего особенного, — Орлов пожал плечами и допил остатки пива из своего бокала. — Просто назвал твоё имя, он пошерстил ютуб, посмотрел какие-то старые ролики. Ты, кстати, знал, что у тебя была фанбаза?
— Знал, — Филипп невесело усмехнулся. — Этих девчонок хлебом не корми, дай на кого-то позалипать.
— Не думал снимать что-то вроде влогов? — предложил Данила. И это было мега неожиданно. Видимо, на его лицо отразилось слишком явное недоумение, что Орлов решил пояснить: — Ну, так ты вернёшь старых фанатов, да и нашим парням не помешает слава.
— Ты же понимаешь, что через три недели я уеду? — напомнил Филипп. Хотя идея показалась ему чертовски заманчивой. Не ради фанатов, их наверняка давно не осталось, а ради мальчишек. Это могло быть интересно.
— Ну да, — Данила нахмурился, словно действительно забыл. Он взял в руки телефон, чтобы проверить время. — Уже поздно, поехали домой.
Кажется, Филипп испортил момент. Но, чёрт, он ведь сказал правду. Хотя идея сделать канал для мальчишек показалась ему здравой.
Встречи с Тайгой Филипп уже даже ждал.
Не дожидаясь, пока Данила загонит машину, он зашёл во двор и присел на корточки, когда огромная овчарка подбежала к нему, радостно виляя хвостом.
— Соскучилась, девочка? — он зарылся пальцами в шерсть и даже прижался щекой к тёплой, нагретой за день на солнце спине. От этой собаки шло какое-то невероятное спокойствие и ощущение уюта.
Они вдвоём дождались, пока Орлов запрёт ворота и подойдёт ближе.
— Вижу, вы подружились? — он стоял, возвышаясь над ними и улыбаясь. Это была самая настоящая улыбка. До этого Филипп видел такую от Орлова только в адрес Леры, будь она неладна. А тут…
Понятно, что не ему скорее, а Тайге, но всё же. Сердце предательски сжалось, а в груди немного запекло. Нет, нельзя мечтать. К чему всё это, сам же сказал, что через три недели уедет.
Выпустив собаку из объятий, Филипп поднялся и отвёл взгляд в сторону леса. Сейчас он чувствовал какое-то странное, необъяснимое смущение. Словно между ним и Данилой происходило что-то… Что-то, чему он не мог придумать названия.
Потому что раньше и не испытывал-то такого никогда. Разве что, может, в юности, когда ему впервые понравился мальчик. Какая-то робкая влюблённость, несмелая симпатия. Но не могло ведь быть такого между ним и Данилой?
Конечно же, нет.
Затянувшуюся паузу нарушил снова Орлов, и Филипп к своему стыду понял, что не ответил на его вопрос.
— Ладно, пошли в дом, надо тебе ещё массаж сделать.
Блядь. Филипп прикрыл глаза. Как ему этот чёртов массаж пережить-то?
В доме стало ещё хуже.
В замкнутом пространстве чувство неловкости и недосказанность, которые витали между ними, стали ощущаться в несколько раз сильнее. Даже в машине было не так.
Филипп невольно бросил взгляд на пол, но там, конечно же, уже ничего не было. Хотя в его голове то и дело вспыхивали сцены прошлой ночи. Днём ему удалось хорошо отвлечься, физическая нагрузка, общение с детьми, свежий воздух — всё это помогло очистить голову.
Но сейчас воспоминания накатили с новой силой. Чувствуя, что ему катастрофически не хватает воздуха, Филипп оттянул ворот футболки и растерянно огляделся.
— Не против, если я сначала приму душ? — вопрос, пожалуй, был риторическим, потому что Ларин даже не стал дожидаться ответа и просто сбежал в ванную.
Заскочив в комнату, он прижался спиной к двери и выдохнул. Да что за чертовщина с ним происходит? Он что, теперь каждый раз будет возбуждаться, как увидит койку, на которой его лишили анальной девственности? Что за ебучая сентиментальность?
Прикрыв глаза, Филипп сделал глубокий вдох. Так, ладно, сначала душ, потом всё остальное.
Пока стоял под тугими, горячими струями воды, Фил запрещал себе фантазировать и вспоминать. Старался вымыться как можно быстрее, но руки невольно скользили медленней по груди и животу. Дерьмо. Как же он жалок.
Данила просто выпустил пар и теперь пытается общаться цивилизованно, а вот сам Филипп как чёртов неандерталец готов раздвинуть ноги или запрыгнуть на Орлова.
Злясь на самого себя, Филипп быстро закончил мыться и потянулся за полотенцем. Только тут он обнаружил, что забыл сменную одежду. Надевать ношеное и потное совсем не хотелось. Пришлось обернуть полотенцем бёдра и выходить так. Он надеялся, что Данила не решит, будто Фил снова пытается его соблазнить.
И если несколько дней назад Филипп действительно занимался подобным, то почему-то сейчас мысль о том, что Орлов так о нём подумает, претила. Это было странно, неудобно и неуютно. Фил так не привык. Он не привык чувствовать стыд или смущение, вину. Это были забытые, а то и вовсе ранее неизведанные чувства. И они Ларину совсем не нравились.