Мальчишки на Филиппа. Филипп на них. Никитич представил его и бросил на растерзание детей. Им было от десяти до пятнадцати. Двенадцать человек. Целых, мать его, двенадцать человек, за которых Фил теперь нёс ответственность.
Вообще это, конечно, стрёмно, что ему просто так, даже не спросив паспорт, доверили детей. Но, видимо, в маленьких городах всё решалось по знакомству и договорённости. Хотя Никитич и сказал завтра с утра привезти документы.
Филипп редко когда терялся и не мог подобрать слов, Орлов не в счёт. А тут стоял, смотрел на пацанов и моргал, как олень в свете фар. Наконец, один из них, самый старший, решил нарушить молчание.
— Это у тебя найки оригинальные?
Фил глупо посмотрел на свои кроссовки и моргнул. Его отпустило. Усмехнувшись, он ответил:
— Если через две недели на отчётной игре не пропустишь в воротах ни одного мяча, они твои.
— Оу, — пацан, судя по всему, охренел от такой перспективы. И явно преисполнился энтузиазмом.
— Эй, а мы? — загалдели остальные. Филипп оглянулся на здание школы, откуда за ними явно наблюдал тренер, но слышать не мог, потом подумал немного, облизнул губы и предложил:
— Если результат покажут все, то новые кроссы получат все.
Подкупать детей, конечно, нехорошо, но с другой стороны, это ведь мотивация?
— Да ты гонишь!
— Пиздишь.
— Врёт он.
— А ну, цыц! — рявкнул Филипп. Он расставил ноги на ширину плеч, сунул руки в карманы штанов и сурово посмотрел на мальчишек. — Во-первых, я ваш тренер, а не дружбан. Да, ко мне можно на «ты», но за мат дам дополнительные круги бега. Во-вторых, своё обещание я держать могу, так что, если сказал, будут кроссы всем, значит будут. И, в-третьих… — Пацаны, затаив дыхание, ждали продолжение его слов. — Пять кругов вокруг стадиона. Погнали!
Он оглушительно дунул в свисток и довольно заулыбался, когда недовольные мальчишки нестройной гурьбой двинулись к исходной точке. Да, возможно, у них была неплохая физическая подготовка. Но вместе они не были командой. А футбол — это не одиночная игра.
Каким бы ты ни был охуенным, если тебе вовремя не спасуют мяч, то ты останешься без гола. Работы с ними предстоит вагон и маленькая тележка. Но, несмотря на сложность задачи, Филипп чувствовал небывалый прилив сил. Даже про свою спину успел забыть. Настолько увлёкся наблюдением за молодняком.
Время пролетело совершенно незаметно.
Они сделали перерыв в обед, когда Никитич показал Филиппу небольшое кафе неподалёку, и они вместе поели борщ с пампушками. Аппетит у Фила разыгрался нешуточный, хоть он сам почти и не делал ничего.
— Вижу, поладил с пацанами моими? — усмехнулся Иван, как попросил себя называть.
— Нормально, притираемся, — Филипп откусил от свежей булки и чуть не заурчал. Как же это оказалось вкусно. Да ещё и с чесноком. Надо только будет жвачку купить.
Нет, он вовсе не рассчитывал на поцелуи от Орлова, просто не привык, чтобы изо рта шли такие ароматы. Мало ли что. При мысли о Даниле снова стало тоскливо, но Филипп быстро отвлёкся на болтовню Никитича, который, как оказалось, был дежурным на этой неделе, поэтому торчал в школе и умирал от скуки.
— А как вы с Данилой познакомились? — спросил Иван, когда они уже пили чай с пирожками. Фил немного напрягся, он не знал, стоит ли рассказывать тренеру всю правду, хотя с другой стороны, в этой истории не было ничего ужасного.
— Он друг моего отца, — Ларин почесал подбородок, стараясь скрыть свою неуверенность. — А я погостить приехал.
— Не похож ты на парня, который в тайгу в отпуск катается, — хмыкнул Никитич. — Признавайся, батька в ссылку отправил?
— Что? — Филипп вскинулся. Откуда он мог узнать?
— Да брось, — Иван рассмеялся. — Я что, молодым не был?
Неловкость быстро растаяла, и они продолжили общение на более нейтральные темы. Вообще тренер оказался хорошим мужиком. И Филипп пока не жалел, что согласился на эту авантюру.
Ближе к пяти мальчишки окончательно выдохлись.
Они просто взбунтовались против очередного задания и попадали на траву. Филипп пнул ногой в бутсу самого старшего, Диму. Тот даже не пошевелился.
— Слабаки, — Фил закатил глаза.
— Да ты только языком молоть горазд, — выкрикнул Сашок, ему было тринадцать, и с ним Филипп точно ещё намучается. — Показал бы класс, раз такой умный.
Филипп скрипнул зубами. Он и хотел бы, но понимал, что от пары кругов по полю ему может стать хреново. Поэтому он взял себя в руки и не повёлся на «слабо».
— Как раз потому, что я уже показывал класс, приказы тут отдаю я, а не ты, — ответил Ларин и самодовольно уставился на закатившего глаза пацана.
Они попрепирались ещё немного, и Филипп наконец сжалился. Отпустил их домой. Он осмотрел поле, которое без пацанов выглядело пустым и унылым, и подумал, что, возможно, стоит поменять здесь покрытие. Интересно, сколько это может стоить?
Задумавшись и улыбаясь своим мыслям, он развернулся, чтобы направиться обратно к школе, и внезапно врезался в чужую грудь. Крепкую, широкую грудь. Глаза зацепились за знакомую шею и линию челюсти, а в нос ударил привычный, сводящий с ума аромат.