Ему бы уйти. Позвать на помощь. Человек пять-шесть. Да даже двоих. Я бы тогда точно не справился. А он вот чего-то бродит… или боится?
Я швырнул тень ему под ноги. И она, ударившись о камень, истошно заверещала. А вот человек отпрыгнул и выстрелил. Грохот и шум заставили всех теней, а их набралось множество, подняться. Они заметались, заполняя собой всё-то пространство комнаты. Я сам прижался ко льду, чтоб не задело. Хлопали призрачные крылья. Кто-то орал. Кто-то визжал. И звук этот был подобен скрежету гвоздя по стеклу, только куда громче. Его перекрыло воем.
Скрипом.
Чтоб…
— Отстань! — человеческий голос на долю мгновенья вырвался из хаоса звуков. — Место! Место…
Бахнул ещё один выстрел.
И ещё.
Последний я уже слышал словно сквозь вату. Уши заложило? Главное, что тени, успокоившиеся было, снова заметались. Но и в мельтешении их я увидел, как огромная тварь наваливается на человека, сшибая и опрокидывая его. Следом тело её вздрагивает, глуша собой звук выстрелов. Это его что, собственная? Она ещё подёргивалась, а от человека воняло кровью. И я чувствовал этот запах, раздробленный на многие части, смешанный с лилиями, и изменённый. Как и чувствовал, насколько манит он.
— Помоги… — вой перешёл в скулёж. — Ты же человек… ты же…
Он пытался то ли спихнуть тень, то ли выползти из-под неё.
— Человек должен помогать человеку! — его вопль заставил прочих отступить.
А я…
Я подобрался ближе.
И в револьвер вцепился.
— Отдай, — сказал строго. И надо же, подчинился. Пальцы разжались, пусть и не сразу.
— Ты… ты меня вытащишь, правда? А я тебе помогу? Мы поможем друг другу… только отцепи эту погань.
Его тень была мертва. Или тени не умирают? Нет, умирают. Здесь, в круге, она была вполне материальна. Я чувствовал под руками жёсткость панциря, неровность его. И белые пятна, будто хитин начало разъедать. Пятна расползались.
И ещё тварь была тяжёлой.
Жвалы её впились в ногу, и кость не выдержала. Точно перелом, вон как завернуло в стороночку, почти прямой угол. И человек, увидев это, закатил глаза. Надо же, какие мы нежные…
— Сними…
— Терпи, идиот. Там сосуды повреждены. Если сниму, то кровью истечёшь.
И быстро. А мне быстро не надо. Мне надо поговорить.
Он моргнул.
И взгляд чуть прояснился. Так, теперь поспешаем, пока он не справился со страхом и сообразил, что я один и вовсе не так уж крут.
— Кто ты? — я сунул его револьвер в штаны. Авось не выпадет.
— Г-глухов… Алексей Глухов.
Ни о чём не говорит.
— А там кто?
— Там? — он повернул голову, но вместо трупа была лишь копошащаяся кучка теней. — Там… он нас убьёт!
— Я тебя убью раньше. Видишь? — я вытащил нож. — Один удар и отправишься к ней. Хочешь?
Он сглотнул.
— Ты не посмеешь!
Да ну?
— Людей… нельзя приносить… в жертву… Синод… категорически… запрещает.
— Мы ему не скажем.
То есть, это я того урода в жертву принёс? Я прислушался к себе. Нет. Ничего не ёкает. Ужаса тоже не испытываю. Как и глубокого раскаяния.
— Кто вы такие и какого хрена тут происходит?
Дядька Матвей говорил, что главное в допросе — правильные вопросы. Ну и стимул на них отвечать.
— Это… Сергей Воротынцев… н-наследник рода…
— Уже нет.
Покойники наследовать не могут. Хотя… другой мир. Может, и случались прецеденты.
— Тебе не простят… тебя найдут! Убьют…
— Можно подумать, вы меня собирались чаем напоить. С пряниками. Ты не отвлекайся. Какого хрена он тут делает?
— Он… приехал… в свите… кузена. Под личиной. Один из охраны.
Глухов сглотнул.
— Знал, что Мишка собирался свататься к Громовой. Давно хотел. Но старик запретил и думать. Всё кого-то из младших подыскивал, чтоб дар сохранить. Только Мишка своенравный. А Сергей его поддержал. Сказал, что поможет. Что как только договор подпишут, то и всё, не будет обратной дороги. А у Сергея есть малая родовая печать. Наследник. И его слово перебить — серьёзный повод нужен… он и вызвался ехать. Тайком, чтоб старику никто не донёс.
— Ваш Мишка идиот?
— Нет. Он… наивный. Идеалист. И наверное, идиот, если так. С Сергеем они с малых лет вместе… верил… и переживал, что старик Сергея задвигает. А так бы женился против слова старшего. Его бы наказали. И Сергей остался бы в наследниках. Там, глядишь, старик и остыл бы… и позволил выделиться в младшую ветвь.
На любую хитрую задницу, как говорится…
Что ж, основные претензии к гостю сняты.
— Дальше, — требую. И человек хнычет:
— Больно… вытащи.
Ага, я его вытащу, и обстановочка поменяется. Глядишь, и передумает делиться сокровенным.
— Дальше.
— Д-дальше… Мишка Сергею давно как кость в горле. И старик… он и решил, что случай больно удобый. Нельзя было не воспользоваться. Тут он… а там, в Петербурге, знаю, его друзья… помогут.
— С чем?
— Со старшим-Воротынцевым. Сергей станет главой рода. Стал бы.
Короче, как всегда. На бумаге план хороший, но жизнь внесла свои коррективы.
— И? Что вы сделали?
Он покосился на клинок.
— Это артефакт… «Перо архангела». Благое слово. Истинный свет. Даже крупный очаг выжечь способен. Его даже активировать не надо. Там фон такой, что ни один теневик рядом не выдержит.
— Как?
