Взгляд у него выразительный. Ну да, где ж ещё будет прятаться особо опасная тварь, как не в семейной сокровищнице, которая не просто так сокровищница, а… что она вообще из себя представляет?
И ведь тварь не сама собой туда залезла.
Кто-то её принёс. Кто-то спрятал. И вогнал в спячку так, что все эти годы она лежала себе, как споры сибирской язвы на скотомогильнике. А главное, что даже такому психу, как Варфоломей, в голову не пришло искать её там. Он ведь местный.
И некоторые вещи для него истина по умолчанию.
Варфоломей уже на четвереньки встал и головой трясёт. Сам кривится.
— Этот свет по ощущением то ещё дерьмо, — я заставляю себя вернуться к оборванной мысли. — Для нас. А для твари? Как думаешь?
И он понял.
Настолько, что кое-как даже сел.
— Ты… сможешь… принести?
— Попытаюсь. Что именно?
— Ш-шкатулка… там… лежит. На столе. Подарок… н-невесте… Брат?
Ага. Брат.
Как в индийской Санта-Барбаре. Только вот снимал её по ходу Тарантино.
— В-воротынцевы.
— Их игра. И если верить тому, что узнал, сам Мишаня не совсем в курсе семейной истории… в общем, не важно. Шкатулка эта?
— Экран. Закрой крышку и…
И всё прекратиться.
Заманчиво?
Ещё как.
Вот только есть один нюанс. Небольшой. Там, в подвале остался.
— Тварь. Если убрать эту херню пресветлую, то и барьер исчезнет?
А если не убрать, то, чую, сдохнем мы до встречи с тварью.
— Время. Будет, — Варфоломей облизал губы. — На них сильнее. Действует сильней. Свет… Ко тьме. Разное. Для них — как огонь. Живой. Она не рискнёт. Соваться. Сразу. Тут… стены даже… пропитались.
Это хорошо.
Или нет?
— А она не сбежит?
— В-вряд ли… если спячка… г-голодная… и д-далеко не сможет. А я живой. Не пройдёт мимо. Обождёт, пока свет… свет п-приглушится. И придёт. За мной. Ты… Забирай. Всех. И беги. А я вот останусь.
Побегу. Если ноги понесут. Но я на них хотя бы стоять способен. Пока. Как надолго хватит, не знаю, но тут уж без вариантов.
Только…
Свет и тьма.
Материя и антиматерия. И в тот раз со светом в подвалы соваться не стали. Вряд ли не желая оскорбить древний славный род. Скорее имелась другая причина, куда более банальная.
— Бахнет? — уточняю, потому как появились в душе некоторые подозрения. И по улыбке Варфоломея понимаю — бахнет и ещё как.
Только ему оно и в радость.
— Нет, — я мотаю головой. — Надо как-то… Подумать.
Как думать, когда огонь мозги плавит. Того и гляди в ботинки стекут…
— Тогда, — я смотрю на Варфоломея, который всё-таки сумел сесть, прислонившись к стене и сейчас зсжимал и разжимал кулаки. — Я их вытащу. Сперва вытащу. Потом Закрою шкатулку. Принесу тебе. Будет время уйти. А ты… Ты как-нибудь.
Как-нибудь так.
Своими силами.
План из ряда вон. Но какой уж есть.
— Окно, — Варфоломей облизывает губы. — Бей. Через него выкинешь. За границей дома свет ослабнет. Пространство. Открытое.
Логично.
Выходит, это только мне мозги плавит. Мог бы и сам додуматься, что через окно уходить проще.
— Что там с… людьми?
Пока сидим, переводим дыхание, то и поговорить можно. Немного.
— Не знаю. Аристарх велел вниз идти… твоя тварь что-то принесла. Сказала.
Предупредила.
— Сидели… этот… секретарь вышел. Я не идиот. За ним приглядывали. Трое.
— Трупы там, — говорю, чтоб в людях не сомневался.
— А Михаил эту шкатулку… Татьянке… она открыла и… всё. Больше почти ничего. Пока ты вот…
Я вот.
И пытаюсь думать.
— Я тень не слышу.
— Это свет, — объяснил Варфоломей. — Свет. Жжёт. Чем дальше… чем больше тени, тем сильней. Нам повезло. Не выплавил. Я привык, когда… Б-благословение. И ты вот держишься.
Ага, у меня тоже, выходит, худо-бедно иммунитет имеется. Ладно, поболтали и хватит. Надо возвращаться.
— Не противься, — сказал он, поднимаясь уже на четвереньки, но потом снова сел, явно осознав, что для гордой битвы на своих двоих его сил не хватит. — Просто не противься ему. Позволь себя очистить.
Очистить?
Нет, сгореть не сгорю. Варфоломей вон вполне живой, пусть и дышит тяжко. Значит, стоит прислушаться.
— Иду. Буду… возвращаться. Постараюсь… быстро.
Кивает.
Теперь вдох. Если не дышать этим грёбаным светом, то… То шансов выжить станет больше. Вспомнить.
Комната довольно большая. Окна тоже большие. Бить надо так, чтоб с первого раза. Чем? Стул? Нет, тело мелкое, стулом не намашешься. Нужно что-то тяжёлое и компактное.
Пресс-папье.
В столовой, кажется, устроили торжественное подписание договора. Не знаю уж, чья это идея, но так даже лучше. Первый этаж. Из окна падать ниже.
Проще.
Осталось сделать, чтобы можно было упасть.
Вхожу, как в раскалённую печь, правда, кажется, выносить этот жар немного легче.
Шаг.
И ещё шаг.
Шкатулка. Красивая, чтоб вас. Переливается драгоценными камушками. Даже сияет, как нарисованная. И содержимое сияет. Тоже, как нарисованное. Тянет заглянуть в шкатулку, но это потом.
Окно.
