В больнице сержант Обских быстро разыскал дежурного врача — молодого, но очень серьезного человека.
— Николай Валерьевич Расторгуев, заместитель главного врача, — солидно отрекомендовался он. — Чем могу помочь?
Мы переглянулись, и слово взял Ракитин. Как старший по званию и официальное лицо.
— Капитан Ракитин, областное управление внутренних дел. Мне поручено расследование происшествия — пропажи геолого-разведывательной партии треста «Сибирьнефтегаз» в междуречье Бакчара и Иксы три недели назад. В рамках этого дела я получил информацию о нахождении в вашей больнице одного из членов пропавшей группы…
— И что же вы конкретно хотите? — нахмурился доктор.
— Для начала — побеседовать с этим человеком…
— Не получится! Пациент находится в тяжелом состоянии: сильное физическое истощение плюс серьезная психическая травма.
— Но он хотя бы в сознании? — вмешался я.
Расторгуев посмотрел на меня поверх модных узеньких очков в золоченой полуоправе.
— С кем имею честь?
— Дмитрий Котов, обозреватель еженедельника «Томский вестник»…
— Ага, пресса!.. — Доктор приосанился. — Пациент в сознании, однако контакты с ним малоэффективны: он испытал, судя по всему, глубокую депривацию в сочетании с когнитивным диссонансом.
— Но, надеюсь, его вербальная аддитивность не пострадала? — с ехидцей поинтересовался я.
Расторгуев от неожиданности уронил с носа очки, а Ракитин посмотрел на меня, как на провокатора. Сзади явственно хрюкнули, скорее всего — Дюха. Несколько секунд заместитель главного врача безуспешно пытался вернуть очки на место, потом со вздохом сунул их в карман халата и сказал:
— Пойдемте, господа. Только не шумите, в стационаре сейчас тихий час.
— Я вас в машине подожду, — поспешно пообещал сержант Обских и с видимым облегчением устремился к выходу.
Мы поднялись на второй этаж, прошли по безлюдному светлому коридору почти все здание насквозь и вошли в дверь с табличкой «Терапевтическое отделение».
— Мы поместили его в неврологическую палату, — тихо пояснил Расторгуев. — Там сейчас ни одного пациента.
— А он что, буйный? — уточнил я.
— Ну, вы же, наверное, знаете, что когнитивный диссонанс часто выливается в агрессию как внутреннюю, так и внешнюю…
— Значит, вы его держите на транквилизаторах?
— Пока лишь на успокоительных — новопассит, настойка пиона, феназепам…
— А кто он, вы выяснили? — перебил Ракитин.
— В том-то и дело, что нет. — Николай Валерьевич печально кивнул. — При нем не было никаких документов, а сам пациент… Вот, любуйтесь!.. — Он открыл дверь палаты и сделал приглашающий жест.
