Капитан не спал всю ночь. Под утро приказал спустить градусник. Градусник показал 67. «Восемьдесят пять оборотов», – доложили из машины. Пароход трясся, как в лихорадке. Волны крутым бугром расходились от носа.
Солнце взошло справа. Ранний пассажир вышел на палубу. Посмотрел из-под руки на солнце. Вышел толстенький аббат в жёлтой рясе. Они говорили. Показывали на солнце. Оба пошли к мостику.
– Капитан, капитан! Ведь солнце взошло справа, оно всходило сзади, за кормой. Вы изменили курс. Правда? – говорили в два голоса и пассажир и священник.
Гропани быстро взбежал наверх.
– О, конечно, конечно! – говорил Гропани. – Впереди Саргассово море. Не знаете? Это морской огород. Там водоросли, как змеи. Они опутывают винт. Это прямо похлёбка с капустой. Вы не знали? Мы всегда обходим. Там завязло несколько пароходов. Уж много лет.
Пожилая дама в утреннем платье вышла на голоса.
– Да, да, – говорил Гропани, – там дамы хозяйничают, как у себя дома.
– А есть-то что? – спросила дама.
– Рыбу! Они рыбу ловят! – спешил Гропани. – И чаек. Они чаек наловили. Они у них несутся. Цыплят выводят. Как куры. И петухи кричат: «Ку-ка-ре-ку!»
– Вздор! Вздор! – смеялась дама.
А Гропани бил себя в грудь и кричал:
– Клянусь вам всеми спиртными напитками!
Пассажиры выходили на палубу. Вертлявый испанец суетился перед публикой.
– Господа, пока не жарко, партию в гольд! – кричал он по-французски и вертел чёрными глазами.
– Будьте мужчиной, – говорил испанец и тряс за руку Гропани, – приглашайте дам!
– Одну партию до кофе! Умоляйте! – Испанец стал на колени и смешно шевелил острыми усами.
– Вот так и будете играть, – крикнул Гропани, – на коленях!
– Да! Да! На коленях! – закричали дамы.
Все хохотали. Испанец делал рожи, смешил всех и кричал: «Приглашайте дам!»
Гропани поклонился и сделал руку кренделем:
– Прошу.
Аббат замахал рукой.
– Ах, простите, я близорук.
Всем стало весело. Кто-то притащил клюшки и большие шашки. Началась игра; на палубе начертили крестики. Клюшками толкали шашки.
– Сегодня особенно трясёт, – вдруг сказал испанец. – Я чувствую коленками. Не правда ли?
Все минуту слушали.
– Да вы посмотрите, как мы идём! – крикнул Гропани.
Публика хлынула к борту.
– Это секрет, секрет, – говорил Гропани; он поднял палец и прищурил глаз.
– Матео! – крикнул Гропани вниз. – Скорей, скорей, бегом!
Третий механик быстро появился снизу. Он был маленький, чёрный. Совсем обезьянка. Он бежал легко, семенил ножками.
– Гой! – крикнул Гропани, и механик с разбегу прыгнул через испанца.
Все захлопали в ладоши.
– Слушай, секрет можно сказать? – спросил Гропани. – Нам не влетит?
– Беру на себя, – сказал маленький механик и улыбнулся белыми зубами на тёмном лице.
Все обступили моряков. Испанец вскочил с колен.
– Наш капитан, – начал тихим голосом механик, – через два дня именинник. Он всегда останавливает пароход. Все выходят на палубу и должны поздравлять старика. Часа три стоим все, поздравляем, всё равно, даже в шторм. Вот он и велит гнать. А то опоздает в порт. Чудачина-старичина! И катанье какое-то затевает, морской пикник, – совсем тихо прибавил механик. – Только, чур, молчок! – И он волосатой рукой прикрыл рот.
– Ох, интересно! – говорили дамы.
Буфетчик звонил к кофе.
Механик и Гропани отошли к борту.
– У нас в кочегарке, – быстрым шёпотом сказал механик, – переборка нагрелась – рука не терпит. Как утюг. Понимаешь?
– А трюм нельзя открыть, – сказал Гропани. – Войдёт воздух, и сразу всё вспыхнет.
– Как думаешь, продержимся два дня? Как думаешь? – Механик глянул в самые глаза Гропани.
– Пожар, можем задохнуться в своём дыму, – сказал Гропани, – а впрочем, чёрт его знает.
Они пошли на мостик. Капитан их встретил.
– Идите сюда, – сказал капитан.
Он потащил механика за руку. В каюте он показал ему маленькую рулетку, новенькую блестящую.
– Вот шарик. – Капитан поднёс шарик к носу механика. – Пусть крутят, бросают шарик, пусть играют на деньги. Говорите – это по секрету от капитана. Тогда они будут сидеть внизу. Мужчины хотя бы… Дамы ничего не заметят. Возьмите, не потеряйте шарик! – И капитан ткнул рулетку механику.
Третий механик вышел на палубу. Официанты играли на скрипках. Две пары уже танцевали.
Команда работала и разбирала эмигрантские нары. Под палубой было жарко и душно. Люди разделись, мокрые от пота.
– Ни минуты, ни секунды не терять! – говорил старик Салерно; он помогал срывать толстые брусья. – Потом покурите, потом! – пыхтел старик.
– Ну, чего стал? – крикнул Салерно молодому матросу.
– Вот оттого и стал! – во всю глотку крикнул молодой матрос.
Все на миг бросили работу. Все глядели на Салерно и матроса. Стало тихо. И стало слышно весёлую музыку.
– Ты это что же? – сказал Салерно; он с ключом в руке пошёл на матроса.
– Там танцуют, а мы тут кишки рвём! – Матрос подался вперёд с топором в руке. – Давай их сюда! – кричал матрос.
– Верно, правильно говорит! – загудели матросы.
– Кому плоты? Нам шлюпок хватит.
– А плоты пусть сами себе делают.
Все присунулись к Салерно, кто с чем: с молотком, с топором, с долотом. Все кричали:
