Салерно с сердцем махнул кулаками в воздухе. Капитан зашагал на бак. По дороге он снова смерил: было почти 90 градусов.
Капитану хотелось подогнать солнце. Вывернуть его рычагом наверх. Ещё 2 часа 45 минут до света. Он прошёл в кубрик. Боцман не спал. Он сидел за столом и пил из кружки воду.
Люди спали головой на столе, немногие в койках. Свесили руки, ноги, как покойники. Кто-то в углу копался в своём сундучке. Капитан поманил пальцем боцмана. Боцман вскочил. Тревожно глядел на капитана.
– Вот порядок на утро, – тихо сказал капитан. И он стал шептать над ухом боцмана.
– Есть… есть… – приговаривал боцман.
Капитан быстро взбежал по трапу. Ему не терпелось ещё смерить. Градусник с верёвкой был у него в руке. Капитан спустил его вниз и тотчас вытянул. Глядел, не мог найти ртути. Что за чёрт! Он взял рукой за низ и отдёрнул руку: пеньковая кисть обварила пальцы. Капитан почти бегом поднялся в каюту. При электричестве увидал: ртуть упёрлась в самый верх. Градусник лопнул. У капитана захватило дух. Дрогнули колени первый раз за всё это время. И вдруг нос почувствовал запах гари. От волнения капитан не расчуял. Откуда? Озирался вокруг. Вдруг он увидел дымок. Лёгкий дымок шёл из рук. И тут капитан увидел: тлеет местами верёвка. И сразу понял: труба раскалилась докрасна в трюме. Пожар дошёл до неё.
Капитан приказал боцману поливать палубу. Пустить воду. Пусть всё время идёт из шланга. Тут под трюмом пар шёл от палубы. Капитан зашёл в каюту Салерно. Старик переодевал рубаху. Вынырнул из ворота, увидал капитана. Замер.
– Дайте химию, – сказал капитан сквозь зубы. – У вас есть химия.
Салерно схватил с полки книгу – одну, другую…
– Химии… химии… – бормотал старик.
Капитан взял книгу и вышел вон.
«Может ли взорвать?» – беспокойно думал капитан. У себя в каюте он листал книгу.
«Взрывается при ударе, – прочёл капитан про бертолетову соль, – и при внезапном нагревании».
– А вдруг там попадёт так… что внезапно… А, чёрт!
Капитан заёрзал на стуле. Глянул на часы: до рассвета оставалось двадцать семь минут.
Остановить пароход в темноте – все пассажиры проснутся, и в темноте будет каша и бой. А в какую минуту взорвётся? В какую из двадцати семи? Или соль выпускает кислород? Просто кислород, как в школе на уроке химии?
Капитан дёрнулся смерить, вспомнил и топнул с сердцем в палубу.
Теперь капитан как закаменел: шёл твёрдо, крепким шагом. Как живая статуя. Он прошёл в кубрик.
– Буди! – сказал капитан боцману. – Двоих на лебёдки! Плоты на палубу! Собирать!
Люди просыпались, серые и бледные. Всеми глазами глядели на капитана. Капитан вышел. С бака на него глядели бортовые огни: красный и зелёный. Яркие, напряжённые. Капитан уже слышал сзади возню, гроханье брусьев. Тарахтела лебёдка. Вспыхнула грузовая люстра.
– Гропани, к пассажирам! – сказал капитан на ходу. Он слышал голос Салерно. – Салерно, ко мне! – крикнул капитан. – Вы распоряжайтесь спуском плотов. И ни одной ошибки!
Второй штурман с матросами вываливал шлюпки за борт. Одиннадцать шлюпок. Капитан глянул на часы. Оставалось семнадцать минут. Но восток глухо чернел справа.
– Всех наверх! – сказал капитан маленькому механику. – Одного человека оставить в машине.
Пароход нёсся, казалось, ещё быстрей: напоследки – очертя голову.
Капитан вышел на мостик.
– Определить по звёздам, – сказал он старшему штурману, – надо точно знать наше место в океане.
Лёгкий ветер дул с востока. По океану ходила широкая плавная волна. Капитан стоял на мостике и смотрел на сборку плотов. Салерно точно, без окриков, руководил, и руки людей работали дружно, в лад. Капитан шагнул вправо. Ветром дунул свет из-за моря.
– Стоп машина! – приказал капитан.
И сейчас же умер звук внутри. Пароход будто ослаб. Он с разгону ещё нёсся вперёд. Люди на миг бросили работу. Все глянули наверх, на капитана. Капитан серьёзно кивнул, и люди вцепились в работу.
Аббат проснулся.
– Мы, кажется, стоим, – сказал он испанцу и зажёг электричество.
Испанец быстро стал одеваться. Поднимались и в других каютах.
– Ах да! Именины! – кричал испанец.
Он высунулся в коридор и крикнул весёлым голосом:
– Дамы и кавалеры! Пожалуйста! Прошу! Все в белом! Непременно!
Все собрались в салоне. Гропани был уже там.
– Но почему же так рано? – говорили нарядные пассажиры.
– Надо приготовить пикник, – громко говорил Гропани, – а потом, шёпотом, – возьмите с собой ценности. Знаете, все выйдут, прислуга ненадёжна.
Пассажиры пошли рыться в чемоданах.
– Я боюсь, – говорила молодая дама, – в лодках по волнам…
– Со мной, сударыня, уверяю, не страшно и в аду, – сказал испанец. Он приложил руку к сердцу. – Идёмте. Кажется, готово!
Гропани отпер двери.
Пароход стоял. Пять плотов гибко качались на волнах. Они были с мачтами. На мачтах флаги перетянуты узлом.
Команда стояла в два ряда. Между людьми – проход к трапу.
Пассажиры спустились на нижнюю палубу.
Капитан строго глядел на пассажиров.
Испанец вышел вперёд под руку с дамой. Он улыбался, кланялся капитану.
– От лица пассажиров… – начал испанец и шикарно поклонился.
