Лодка, на которой они чудом спаслись бегством, оказалась расколотой надвое. Удивительно, как они еще оказались живы при столкновении. Что случилось с судном оставалось неизвестным, но, скорее всего, ничего хорошего.
Дарий догнал отца Михея где-то через сотню ярдов.
— Вы считаете…
— Да. Вся команда вместе с капитаном мертва, а корабль сейчас лежит на морском дне!
— Откуда вы догадались, что я спрошу именно об этом?
— Просто больше ничего не могло придти тебе в голову за столь короткое время.
Перед ними раскинулось поле с одиноко стоящими деревьями. Построек не оказалось ни у воды, ни дальше за круто поднимающимся холмом. С него открывался прекрасный вид на всю местность, однако, не было ни малейшего намека на присутствие какой-либо жизни в этих краях. Это насторожило девушку, но она ничего не сказала монаху, избегая дальнейших истерик от неуравновешенного человека.
Стояла тихая безветренная погода, но как не прислушивалась Мариша к окружающему миру, она не услышала ни пения птиц, ни диких лесных животных. Даже полевые насекомые умолкли и не желали перешептываться на своих родных языках.
Спустившись с холма, Мариша решила идти прямо к раскинувшемуся впереди лесу.
— Вы думаете, эта дорога правильная, святой отец? — Монах, как всегда, начал волноваться и во всем видел страшные последствия.
— Да, я уверен, что если идти вдоль берега, то мы окажемся в нужном месте и довольно скоро.
— Но отсюда не видно берега.
— Это не важно. Главное, мы знаем, что он от нас по правую руку и совсем близко, за деревьями, где-то в полумили.
— А ваш Храм… Он близко?
— В последний раз, когда я разговаривал с капитаном, мы уже прошли Золотую Цепь Островов. Если бы не эти твари глубины, мы бы благополучно достигли цели гораздо быстрее.
— Если бы не двуногие твари, уничтожившие Мая Кун, я бы сейчас не был с вами, а давно стал настоящим монахом.
— Так почему не отправился искать другой монастырь?
— Куда уж теперь! Так сколько до вашего Храма? — быстро сменил он тему разговора.
— Несколько десятков миль. Я могу и ошибаться, но более точных расчетов сделать не в силах.
— Десятки миль! О Боже! Я не вынесу перехода!
Закат четвертого дня пребывания на странной неизвестной земле привел их к небольшому поселению в несколько домов.
— Наконец-то! — взмолился монах. — А я уже подумал, что мы одни в этих местах.
Четыре полукруглых домишка стояли в два ряда к заросшей высокой травой тропинке. Сами они вызывали жалось и говорили, что здесь уже долгие годы никто не живет. Радость Дария сменилась печалью, да и Мариша погрустнела, понимая, что еду опять придется добывать с помощью магии. К удивлению, Дарий решил проверить несколько домишек. Пока девушка осматривала окрестности, он пробрался внутрь через разбитое окно и чем-то загремел. Мариша обошла кругом и в это самое время услышала крик монаха.
Она бросилась к домику и с помощью заклинания в щепы разнесла покосившуюся, поросшую мхом, дверь.
Ее спутник, живой и невредимый, стоял посреди комнатки и смотрел в угол, где находилось что-то похожее на кровать. Мариша подошла ближе и стала рядом. Он поднял руку и указал в сторону кровати. На ней, не двигаясь, лежал какой-то человек.
Оказавшись около него, ученица Храма Гелии склонилась и долго рассматривала хозяина.
— Он жив! — уверенно сказала она.
— Вот это да, — только и мог ответить монах.
— Останься с ним, пока я поищу воды. Возможно, его мучает жажда.
Около двери девушка нашла ведерко с чистой прозрачной водой и удивленно вскинула брови. Что-то здесь было не так!
В ту же самую секунду, лежащий человек ловко спрыгнул с кровати и оказался лицом к лицу с Дарием. Тот даже не успел ничего произнести. Мужчина схватил ученика Мая Кун за шею, приподнял в воздух и отшвырнул в сторону. Одним прыжком он оказался около Мариши и как пушинку поднял ее к самому потолку. Капюшон слетел с головы, и волосы вырвались на свободу.
Глаза человека заблестели, налились кровью, и он высунул язык. Внезапно лицо стало преображаться: рот вытягиваться вперед, уши вверх, а кожа трескаться и превращаться в грубую и твердую
Швырнув ее в сторону кровати, оборотень прыгнул следом. Его острые когти готовы бил разорвать тело Мариши и обагрить пол кровью.
Голова, казалось, вот-вот оторвется, но девушка все-таки сумела сотворить крестное знамя и послать его вперед, на нависшего над ней зверя. Он не успел ничего сделать, даже дернуться в сторону, просто распался на четыре куска залив ее кровью.
Сердце стучало как никогда раньше. Оно просто готово было вырваться и взорваться. Разум никак не мог признать все то, что здесь произошло. Мариша вяло подняла руку и попыталась стереть с лица начинающую подсыхать красную массу.
Где-то у двери послышались вздохи монаха.
Несмотря на боль, ученица Храма все-таки ухитрилась спрятать волосы под капюшон и накинуть на себя мужские очертания.
— Господи, когда же это закончится? Когда?
Голос монаха казался обреченным, подавленным и не внушающим ничего хорошего.
Девушка перекатилась на бок и едва не вскрикнула от невыносимой боли.
