Он продолжил говорить с Мерит, а маг заперся у себя в комнате, даже отказавшись от ужина. У него разболелась голова в этом проклятом городе, и пытаясь уснуть, он вспоминал, что ему известно о Каламаре. Ничего существенного. Просто первый крупный город Четвертого дома, который попался им на пути. В другое время госпожа Мерит могла бы удовлетвориться им, но сейчас она хотела двигаться дальше, к столице. Акрин не возражал. Ему плевать, куда она доставит свои камни, лишь бы заплатила золотом. И побыстрее убралась из Каламара.
Акрин не заметил, как наконец-то провалился в сон. По крайней мере, когда дверь его комнаты вынесли, он подскочил на кровати, осознавая, что все-таки спал. Но очнуться ему не дали. Грубо вытолкав мага из постели, кинули ему одежду, приказав поторапливаться. Пока он натягивал штаны, Акрин успел в мутном свете Луны и факелов рассмотреть, что за ним явился никто иной как городская стража.
Они собирались его конвоировать. Куда? Зачем? Что здесь вообще происходит?
Встряхнув головой, Акрин очнулся от воспоминаний. Все это случилось так давно! Хотя дни в Каламаре навсегда отпечатались в его памяти, казалось, будто все произошедшее случилось не с ним.
– Да.
Ветер по-прежнему сбивал слова, но Акрин знал, что дракон слышит его.
– Не только меня. Городская стража задержала госпожу Мерит и всех, кто ее сопровождал.
– Перевозили камни.
– Да, если целую повозку занимает минерал, из которого местные алхимики научились делать дурманящий порошок.
Акрин усмехнулся, вспоминая. Сейчас нокар распространен по всем Семи домам, но его воспринимают как данность, а общество жестоко осуждает употребление. Тогда же это стало серьезной проблемой для Четвертого дома. Чуть ли не все аристократы во главе с королевой увлеклись таинственным порошком и предпочитали проводить время в мире грез, пока Дом медленно приходил в упадок. Ситуация изменилась только со смертью королевы, принявшей слишком много нокара. Ее мать взяла власть в свои руки, объявила всех алхимиков вне закона, часть из них сбежала, часть была повешена. Весь нокар и минерал уничтожили, тоже объявив их вне закона.
Госпожа Мерит не знала.
– Да, – ответил Акрин. – Допрашивали и ничего не желали знать о нашей неосведомленности. Мы попали в самое пекло, нас готовились повесить. Первым делом госпожу Мерит, конечно же, потом меня как ближайшего помощника. У меня началась лихорадка, пару дней я вообще не соображал, что происходит. А потом разыгрывал, что не очень-то соображаю: они знали, что я маг, но понятия не имели о моей силе.
– Они меня недооценили. Пожалуй, все, кроме Мелиссы.
Обычно Акрина вытаскивали из тесного каменного мешка, где держали, стряхивали с одежды налипшую вонючую солому и тащили для допроса благородных господ. Насколько он понял, допрашивать его пытались маги, но выходило у них не очень.
Она никуда не тащила. Она пришла сама.
Когда дверь распахнулась, женщина, держа в руке факел, несколько секунд стояла, давая глазам Акрина привыкнуть к свету. Огненные отблески ложились на ее стройную фигуру, подчеркивали плавные изгибы, а волосы казались жидким огнем. Она была красива. Красива и нереальна.
– Он болен, бред только вчера закончился. Боюсь, мы его вздернем, а он даже не поймет, что произошло.
За спиной женщины маячил седобородый старец, которого Акрин уже видел. Несомненно, маг, он проводил пару допросов, и несмотря на кажущуюся тщедушность, хорошенько хлестал допрашиваемых сам.
– Позволь мне взглянуть.
Женщина прошла в темницу и присела на корточки возле Акрина.
– Меня зовут Мелисса, – сказала она. – Ты слышишь меня?
– Слышу.
Акрин облизал пересохшие губы. Он не шевелился. Да даже если бы захотел: темница мала, стоит ему шевельнуться, он неминуемо заденет гостью.
– Как тебя зовут?
– Акрин.
– Акрин? И все? Откуда ты, просто Акрин?
– С севера.
Мелисса нахмурилась. Она повернула голову, обращаясь к маячившему позади спутнику:
– Север близок Сумраку. Там грань между нашим миром и Бездной тонка, как нигде.
– Что с того? Он даже не господин Терновника, вряд ли закончил обучение. На крестьянина не похож, значит, сын какого-нибудь богатея, решил поиграться в магию, сопроводить караван.
Акрин зажмурился. Похоже, его маскарад удался, его считают ничего не знающим и не умеющим простаком. Прятать истинную сущность за своеобразной вуалью – это чуть ли не первое, чему научила его мать. Опытная в подобных делах, он внушала сыну, что остальным не обязательно видеть его таким, какой он есть.
