Пора, наконец, Харакорту рассказать больше об истории драконов. Он старательно избегал этого, но Акрин знал, что не отступит, пока все не узнает. Не то чтобы он ожидал каких-то страшных тайн… скорее, просто не понимал, к чему такая секретность.
Череда поздравляющих королевские пары уже слилась в единое безликое пятно, но кое-что привлекло внимание Акрина. Он увидел, как в зал вошел Деррин, одетый не очень-то празднично и явно с дороги. А он-то гадал, куда делся пес Артеи.
Не останавливаясь, Деррин проследовал к королевской чете – или к Артее, которая стояла рядом. Он поклонился, привлекая внимание. А потом под всеобщий вздох достал из сумки и швырнул к ногам короля голову.
Голову Вэлриса Лантигера.
Застыв изваянием в сумерках, Харакорт слушал. Все звуки ночи принадлежали ему, каждой чешуйкой массивного тела он вбирал в себя неуловимые вибрации, наполнявшие сгущающуюся мглу. Шорохи драконов рядом, звуки вечернего замка, загорающиеся огни, запах высохших цветов с юга. И то, что было за гранью восприятия обычных людей. То, что можешь ощутить, только если знаешь, где искать.
– Чувствуешь? – прошептала Шайонара.
Закутанная в плащ, она сидела на земле, так близко к Харакорту, что почти касалась его чешуи. Подвижные рожки на его морде шевельнулись.
Да.
– Что это? Я ощущаю, но не могу понять.
Шайонара хотела ответить, что ничего она не понимает, но вместо этого нахмурилась и прикусила губу. Она явно ощущала… что-то. Странное. Беспокоящее.
– Они недовольны! И хотят действовать.
Харакорт опустил чешуйчатую морду на землю, так что теперь его глаз оказался рядом с Шайонарой.
Она понимала. Внезапно действительно понимала.
– Войну.
Шагая по коридорам замка, Артея пыталась сосредоточиться на деле короля, но мысленно постоянно возвращалась к тому, что ждет ее в комнате. Акелон поручил ей торговлю с этери, обмен драконьих яиц на лошадей. В любое другое время это взволновало бы Артею. Но не теперь.
Теперь было кое-что поважнее.
Артея буквально влетела в полумрак своих покоев и плотно закрыла за собой дверь, как будто кто-то мог осмелиться войти к ней. Она разглядела Деррина не сразу: мужчина сидел в кресле, не шевелясь, и мутный сумеречный свет почти скрывал его.
– Нам надо поговорить.
Пытаясь не оказывать свою нервозность, Артея глубоко вздохнула и, одернув платье, прошелестела им к креслу.
– Где он?
Ответом ей была лишь тишина, не добавлявшая ни капли спокойствия.
– Где он? – повторила Артея, и в голосе прорезался металл.
Похоже, Деррин его почувствовал. Он поднял голову и посмотрел в лицо Артеи, хотя она не могла рассмотреть его выражения.
– За городом, – хрипло сказал Деррин. – Не хочет пересекать стены.
– И показываться Харакорту?
– И показываться Харакорту.
Артея почти упала в соседнее кресло, расплескав вокруг себя синий шелк платья. Она подперла подбородок рукой, задумчиво смотря на вырисовывающиеся контуры мебели.
– Ты сказала кому-нибудь? – спросил Деррин.
Конечно же, он имел ввиду Акелона или Акрина.
– Нет, не сказала. Хотя мне кажется, они и сами подозревают.
Деррин снова замолчал. Он не шевелился и, кажется, почти не дышал, так что Артея совсем его не слышала, как будто находилась в покоях одна. Только смутное ощущение чьего-то присутствия. Едва уловимое.
– Он позволил мне убить.
– Кто? – встрепенулась Артея.
– Сертивер. Он позволил мне убить Вэлриса.
Артея пожала плечами:
– Почему бы и нет? Особенно если он с самого начала хотел слиться с тобой. Ты сильнее.
Она почти чувствовала на себе его взгляд и продолжала.
– Ты ведь помнишь, как тяжело переживал слияние Кэртар. Да и самому Акрину пришлось не сладко.
– Я тоже ощущал усталость.
– Но не такую, чтобы несколько дней проваляться в постели.
Комнату снова опутала тишина. Деррин никогда не был слишком разговорчив, но теперь Артея как будто ощущала его давящие эмоции. Его смятение.
– Что тебя смущает? – тихо спросила Артея. – Даже если дракон не хочет показываться при дворе…
– Он хочет убивать.
Только теперь в голове Артеи наконец-то сложились все кусочки мозаики. Ну разумеется, Сертивер не просто не хотел появляться в Кертинаре. Он жаждал уничтожить людей, истребить драконов, которых устраивало положение вещей. Он жаждал войны. И теперь, после смерти Вэлриса, она стала реальной как никогда.
Артея искренне не понимала, как смерть одного человека может что-то значить. Но Харакорт волновался, Акрин говорил, что драконы могут воспринять это как прямой выпад на недовольных. И кое-что уже начинало происходить. Потянулись почтовые голуби из других Домов. И хотя Артея не знала, что в письмах, не сомневалась, что ничего хорошего. И это связано с драконами.
– Что теперь?
