Новенькая оказалась особой не особо стеснительной, любопытной и в поисках хозяйки решила обойти усадьбу. Побродила по обширной территории, поглядела хозяйство, заглянула и в кузню. Там долго любовалась слаженной работой кузнецов. Особенно выделялся один – высокий, плечистый, с золотой бородкой.
Он, весело поглядывая на любопытную гостью, ловко бил молотом по раскалённой заготовке. Она стрельнула в него лукавым взглядом и выгодно повернулась в свете дверного проёма. Санька загляделся на формы озорницы и опустил молот:
– Хороша девка! Есть на что посмотреть. А взгляд-то, взгляд – огнём жжёт.
Дед Курай махнул на девчонку чёрными от сажи руками:
– Кыш, кыш отседа! Не мешай работать!
Из глубины кузницы хохотнул разбитной подмастерье Васька:
– Эй, молодка, тебе жених не нужен? У нас тут все холостые, даже дед Курай!
Санька заступился:
– Чего пристали к человеку? – и глянул в глаза красавицы.
Её щёки полыхнули огнём, она засмущалась и убежала. Сердце Саньки всколыхнулось, в груди вдруг стало томно и сладко. Весь день ему мерещился её озорной взгляд, и, чтобы забыться, он нажал на работу. Железо под молотом звенело и пело, а в глазах, как в горнах, плясало синее пламя.
Раздувая сыромятные меха, дед Курай усмехался:
– Растревожили нашего Волчка.
А девушка обошла усадьбу и поднялась в хозяйские хоромы. Там на кухне она и столкнулась с Дунькой. Молодая хозяйка проворно шарила в печке ухватом. Дунька закрыла заслонку печи и поставила ухват в угол:
– Ты чего потеряла?
Девушка учтиво поклонилась:
– Новенькая я, хозяйку ищу.
Дунька оглядела её с головы до пят – здоровущая, ладная. Такой только работать и работать!
– Голодная?
Гостья смущённо опустила голову.
– Пойдем покормлю.
Дунька быстро раскинула на столе скатерть, принесла две глубокие тарелки и серебряные, искусно червлёные ложки. Девушка с удивлением посмотрела на дорогую посуду.
– Наших мастеров работа, – кивнув на ложки, улыбнулась Дунька, щедро налила в тарелки горячих щей и сама уселась за стол.
Гостье повторять приглашение не понадобилось, она взяла ложку и стала уплетать щи. Лица обеих блестели от пота, но они только молча переглядывались.
– Поесть не дура, и в работе будет хороша, – прикинула хозяйка, достала стеклянный графин и лукаво улыбнулась, – пригубляешь?
Новенькая с вызовом тряхнула головой. Выпили.
Захмелевшая деваха рассказала о себе… Как большой семьёй приехали издалека искать лучшей доли, отец и братья нанялись на прииски Елисеевых, а ей предложили работать в хозяйской усадьбе. Она согласилась.
– Что молодой бабе в тайге-то делать? А здесь, глядишь, и жених найдётся.
– Найдётся, – кивнула Дунька, – ребята наши – хоть куда.
Выпили ещё. Хозяйка, прищурив пьяненькие глаза, наставляла гостью:
– В чуланах работных вымой нары, тараканов повыгоняй, полы подмети.
А насчет жениха? У нас ребята крепкие, могутные. Заглядывайся, никто слова не скажет, – она покрутила пальцем в воздухе, – окромя одного, чуешь? – глаза Дуньки позеленели, брови сдвинулись, – вот никто он мне, а берегу, – пьяно вздохнула она, – чуешь?
Гостья вспомнила ладного молотобойца с золотистой бородкой, икнула и пьяно кивнула. Сытные щи и хмельной напиток «наступили на глаза». Хозяйка с гостьей спустились в прохладную подклеть и дружно захрапели.
Первой продышалась от хмельного дурмана Дунька:
– Батька скоро с прииска наедет, а мы тут бока давим!
Разбудила новенькую и отвела в рабочий барак:
– Вот ведро и тряпка. Приступай!
В бараке было темно и душно. Девушка распахнула настежь двери, подоткнула юбку и принялась за уборку…
Санька пришёл из кузни первым и увидел, как недавняя девчонка скребла ножом и тёрла мочалом лавки. В серой полутьме бесстыдно белели её длинные ноги, а в разрезе расстёгнутой кофты колыхалась тяжёлая грудь.
Волчок отвернулся, но не стерпел – оглянулся и встретился с её шаловливыми глазами. Она и не думала оправлять одёжку.
– Не смущай! – задыхаясь, взмолился Санька.
В лампе качнулось пламя, выгодно подсветив и без того провокационную позу искусительницы. Волчок застыл на месте, не в силах оторвать глаз от бесстыжей красавицы.
– А ты не гляди, – насмешливо отозвалась девчонка и выпрямилась – вся стройная, пригожая, в глазах – пожар.
Похотливое желание охватило его.
– Не могу, – двинулся к ней Санька, широко раскинув руки.
Пламя в лампе заколебалось, фитиль зашипел и погас.
– Ой, что ты!? – пискнула провокаторша, – народ идёт.
– Пусть, – прохрипел он, пытаясь поймать её. На пути попадались скамьи, стол, нары. Всё ненужное, как назло, лезло под руки, а в раскрытую дверь, нагло ухмыляясь, подглядывал рогатый месяц.
Наконец, руки Саньки наткнулись на её жаркое тело и скользнули по талии вниз. Пальцы ощутили горячее бедро и уже шарили внизу живота.
– Не здесь, – охнув, прошептала она, оттолкнула его двумя руками и юркнула в темноту…
