– Вот и пригодились. Помирать, так с музыкой! – и с силой грохнув торцами гранат о столешницу, одну за другой швырнул их в окно.
Во дворе раздались взрывы: один, второй… третий, четвёртый.
– Что это? Откуда? Наши! Ураа!
На улице зачастили выстрелы казацких винтовок. Грохнул ещё один взрыв, второй. Выстрелы стихли.
– Неужели отбились?
В стороне леса вспыхнула перестрелка, ухнула граната, одна, вторая. Стрельба стала затухать. Вдалеке слышались удаляющиеся выстрелы.
Вахмистр прислушался:
– Вроде стихло. Нет. Выстрел. Ещё два. Всё, тишина…
Усталость накатила на тело, не давая пошевелить ни руками, ни ногами.
– Получилось! Ну, корнет! Ну, везунчик!
В дверь громко постучали:
– Василий Иванович, живы?
– Живы, – отозвался вахмистр.
– Выходите.
Дверь дома со скрипом отворилась. На пороге показался вахмистр. Вся его одежда была бурой от крови.
– Ранен? Куда? – кинулся к нему Андрей.
– Не моя, – отмахнулся вахмистр, – Григорий, сосед мой, хаты через огород.
Царствие ему Небесное, – перекрестился он. – В лицо и грудь разом прилетело, сразу отошёл, не мучился. Нам, конечно, повезло. После такого боя всего один убитый… – вахмистр покачал головой, – считай, испугом отделались. Михайлу крепко зацепило, как бритвой, шкуру с виска срезало и пол-уха оторвало. При памяти, но не боец. А так досталось всем, но по мелочи, в основном щепками да кирпичом от печи посекло.
Я же, когда за окном громыхнуло, думал, конец. Доски, что были на окнах, после первого же выстрела – в труху. Вот, глянь, – передал он Андрею увесистый кусок свинца. – Я такой крупной картечи никогда не встречал, – покачал он головой, – из чего палили, видел?
– Видел, – ответил Андрей, – вон, на крайней телеге две дульно-зарядные пищали лежат. Из них.
– Видать, тяжёлые, заразы, раз они их на лошадях возят, – прикинул вахмистр, – горные пушки, что ли?
– Не, – покачал головой Андрей, – местный раритет. Где только такое старье откопали?
– Старьё старьём, но штука грозная, – вздохнул вахмистр, – если бы они разом в дверь шарахнули, нас никакие запоры не спасли бы.
– Ты сам-то как? – перевёл разговор Андрей.
– Да я в порядке, – отмахнулся вахмистр.
– Раз в порядке, распорядись – всех раненых бандитов во двор! Не дай бог, расползутся. Да и убитых много. Нужно похоронить, а то к полудню дышать нечем будет. Только не здесь, пусть отнесут подальше, в лес.
– Скажу Ивану, пусть займётся.
– Василий с казаками оружие уже собирает.
– Добро, – кивнул вахмистр.
– Вот ещё что! Трофейных лошадей отгоните к нашим, в овраг. Раненых и калеченых – на мясо. И пусть хозяев хутора сюда ведут, пора харч готовить, люди с вечера на сухомятке. Кстати, вчерашние пленные где?
– В погребе, где им ещё быть.
– Ну, пусть ещё посидят. А ты команды раздай и возвращайся в хату, пленных допросим, пока они под впечатлением. Хотя, знаешь что? У тебя сейчас видок ещё тот. Вон, в кровище весь. Ты глянь сам, кто там из хунхузов пожиже, пугани и тащи в дом.
Вахмистр понятливо улыбнулся и пошёл во двор раздавать распоряжения.
Во дворе началась суета.
Андрей зашёл в избу и остановился. Перед глазами предстала картина побоища. Доски на окнах разбиты в щепки, на полу – перевёрнутые стол и лавки, стены и печь в глубоких отметинах от пуль и картечи. В кладке печи он обнаружил ещё одну свинцовую картечину. Взвесил её в руке и покачал головой:
– Однако, граммов двадцать – тридцать, не меньше.
Поднял опрокинутый стол, принёс лавку и подвинул её к столу. Подумав, поднял лежащий на боку массивный табурет и поставил его посреди комнаты.
Раздались тяжёлые шаги, и в дверях нарисовался вахмистр с огромным топором в руках. Зрелище было не для слабонервных: огромный детинушка с косматой бородищей, длинными мощными руками в одежде со следами бурых пятен. Ещё этот топор.
– Ты где его нашёл? – удивлённо спросил Андрей.
– У хунхузяры одного одолжил, – довольный произведённым впечатлением, ухмыльнулся вахмистр.
Привели пленного. Им оказался щуплый молодой китаец. Он со страхом поглядывал то на хмурого конвоира, то на забрызганного кровью вахмистра.
– Усадите его на стул, – распорядился Андрей, и уже обращаясь к китайцу на родном языке, спросил:
– Жить хочешь, хунхуз?
– Господин ошибается, я не хунхуз, я обычный крестьянин. Главарь банды приказал показать дорогу к этому хутору, я не посмел ослушаться. Я боялся за семью, не гневайся на меня, господин, пощади.
– Крестьянин, говоришь? Тимофей, глянь его руки и плечи, – распорядился Андрей.
Казак рванул куртку китайца за ворот. Ткань затрещала, оставив в руке Тимофея часть куртки вместе с рукавом. На плече китайца чернел крупный багровый синяк.
– Теперь руки!
Вахмистр схватил пленного за запястья и развернул их ладонями вверх. На сгибе указательного пальца правой руки китайца желтела грубая пожелтевшая мозоль.
– Ты посмел мне врать!? – заорал Андрей. – У тебя синяк на плече! Такие бывают от отдачи приклада при стрельбе! У тебя на указательном пальце мозоль от курка! Он появляется только от частой стрельбы или тугого курка!
