Кстати, винтовка Мосина совсем не похожа на свою тезку из нашей реальности и больше всего напоминает раскормленный до безобразия автомат Калашникова с длиннющим стволом, лишенный к тому же возможностей вести автоматический огонь. Винтовку дополняли пять массивных отъемных двухрядных магазина на двадцать патронов, отъемный же длинный ножевидный штык полуторной заточки с двумя долами для выпуска крови и пилой на половину верхнего лезвия и лифчик-патронташ с поясом, кожаными карманами для магазинов на груди, запасных патронных пачек на поясе и ножнами для штыка. Все это добро было аккуратно расфасовано в массивные деревянные ящики по четыре комплекта на каждый.
Пулемет Мосина больше всего напоминал стоящий у нас на вооружении «Печенег», что опять прямо наводило на мысли о лихо орудующих повсюду старших братьях, но, как и винтовка, использовал какой-то мутантный патрон, выглядящий так, будто к гильзе винтовочного патрона 7,62х54R присобачили донце от автоматного патрона 7,62х39. Кто-то догадался не наступать на старые грабли и с самого начала сделал безрантовый винтовочный патрон. Зоркий Глаз, опробовав пулемет, сказал, что машинка сделана вполне прилично, бой точный, вес меньше и вообще, Мосин там или не Мосин, но в деле вполне пойдет.
Автомат Мосина был наглой и откровенной копией АКМа, за исключением того, что опять же использовал несуществовавший в нашем мире патрон 6,5х39 с полуоболочечной пулей, у которого были вполне приличные и останавливающее действие и настильность траектории и кинетический импульс.
Изделия господина Федорова при ближайшем рассмотрении показывали происхождение от пистолета-пулемета имени Судаева и пистолета Браунинга и были приспособлены под самый обычный для нашего мира парабеллумовский пистолетный патрон 9х19.
И если судить по грузовым документам, было там этого добра как бы не на целую стрелковую дивизию, правда без средств усиления: восемь тысяч винтовок, восемьсот единых пулеметов, три тысячи автоматов, три с половиной тысячи пистолетов-пулеметов, пятьсот пистолетов. Имелись и патроны на все эти стволы: шесть миллионов винтовочных, три миллиона автоматных и три с половиной миллиона пистолетных. Так же имели место ручные гранаты, типа Ф-1 и наступательные, пятнадцать тысяч комплектов тропической военной формы без знаков различия, пятнадцать тысяч индивидуальных аптечек и медикаменты для их пополнения. Отсутствие тяжелого и противотанкового вооружения, механических транспортных средств и средств связи, а так же наличие в каждом ящике комикса-инструкции с немногочисленными пояснениями на испанском языке наводило на мысль об операции спецслужб по созданию повстанческой армии в какой-то из латиноамериканских стран, например, в славной подобными традициями Мексике. Военный груз по массе составлял примерно треть от общей загрузки контейнеровоза, а от общего числа контейнеров оружейных была четверть, и становилось ясно, что оружие с боеприпасами и составляли на этом контейнеровозе основной груз, а все остальное оказывалось не более чем прикрытие. Но нам от этого груза тоже как-то ни холодно ни жарко. Нет у меня дивизии, которой я мог бы раздать эти стволы и боеприпасы – и не предвидится.
Хотя все эти самозарядные винтовки, пулеметы, автоматы и пистолеты для меня и моих людей гораздо привычнее, чем электромагнитные стрелялки из мира мадмуазель Волконской – пусть они даже значительно легче, мощнее и компактнее того оружия, которое мы нашли на контейнеровозе. Да и обучить юных амазонок владению стреляющими изделиями Мосина-Калашникова нам будет легче, чем высокотехнологичными электромагнитными метателями, принципа действия которых до конца не понимаем и мы сами. Оружие из этого еще одного нового мира обладало свойственной изделиям обоих конструкторов грубоватой простотой, надежностью, значительной убойной силой, и было пригодно для освоения хоть забитыми неграмотными мексиканскими пеонами, хоть диковатыми юными амазонками, особенно при наличии вполне им понятных комиксов-инструкций. А оружие из мира мадмуазель Волконской мы все же лучше прибережем на потом. До особого, так сказать, распоряжения.
