Обнаружив внутри ящика полуголую Лиз бин Дим, примеряющую очередной наряд, я сперва было остановилась в недоумении, подумав, что та сошла с ума – но потом присмотрелась поняла, что эти наряды не имеют ничего общего с той формой, которую мне выдали сразу, как я поступила в отряд. Да, эта форма обладала всеми атрибутами цивилизованной одежды и доказывала то, что те, кто ее носит, не являются варварами и дикарями – но она была «как у всех», и напрочь уничтожала во мне индивидуальность, присущую каждому демму. А эти наряды мало того что были сугубо индивидуальны и ни один из них не повторял другой, но они еще и обладали сильной эстетической притягательностью, по крайней мере некоторые из них, и явно не предназначались для повседневного ношения. Моя деммская душа не выдержала – и я, раздевшись догола и аккуратно сложив форму в сторонке, присоединилась к Лиз бин Дим в ее интереснейшем занятии. Некоторые одежды были дурацкими, ничуть не лучше того «хитона» который мне пришлось надеть в первый день моей свободы, другие же были просто восхитительными, как будто их создавала настоящая деммская швея-мастерица из средних классов. Например короткое и узкое черное платье налезающее на мою великолепную фигуру плотно как перчатка, или другое, тоже черное, но длинное, чуть ниже колена с боковым разрезом до самой талии и глубоким декольте. Пока стоишь неподвижно – ты сама монашеская скромность, как это принято у этих бесхвостых и безрогих, а как пошла, так сразу видна вся нога до самого верха бедра. А брючные костюмы? И строгие для особо важных деловых встреч и для повседневной носки.
Лиз бин Дим, напротив, подбирала себе то, что я не надела бы на свое тело даже под страхом ужасных пыток. Все белое, розовое, голубое, воздушное, никак не сочетающееся с моей стройной двухметровой (по меркам бесхвостых и безрогих) фигурой, прекрасной ярко-алой кожей, длинными черными волосами, которые я заплела в длинную косу, украшенную наконечниками амазонских стрел, и торчащими из-под прически кокетливыми рожками. В ее платьях я выглядела бы просто как муха, упавшая в молоко. Хотя к ее белой коже, синим глазам и желтым волосам все это шло, какое счастье, что у нас настолько разные типажи, что мы никогда не будем спорить из-за того или иного наряда.
И вообще, что еще надо женщине для счастья, вне зависимости от того к какой расе она принадлежит, кроме как без помех порыться в самых отборных и самых дорогих тряпках? Надо будет прихватить с собой несколько образцов, на тот случай если мы попадем в более цивилизованные места и выдастся возможность поблистать в обществе. Кстати, Лиз бин Дим думает точно также и уже отложила несколько самых удачных, с ее точки зрения, нарядов. И я сделаю точно так же, уже аккуратно сложив оба черных платья, несколько брючных костюмов, пакеты с блузками, сорочками, коробки с нижним бельем подходящего для меня размера… Надо остановиться, а то я все это не утащу, а помощниц у меня пока еще нет.
Этот общий интерес сблизил нас между собой. Нет, однозначно, в одночасье мы никак не стали закадычными подругами, но Лиз перестала видеть во мне и моих дочерях ужасных монстров, которые вот-вот накинутся на нее, чтобы перегрызть горло, выпить кровь и утащить в ад, а я простила ей нашу первую встречу где она сразу же успела и оскорбить, и напугать нас. Хорошо, что хозяин этих знаков уже дал нам к тому времени свое прощение, из-за чего непоправимое не смогло свершиться и мы с дочерьми не погибли. Но я простила ее за это, так как поняла, что она была не предупреждена о нашем появлении и оттого сильно испугана. Это все Серегин виноват, но на него я обижаться не буду. Во-первых – он самец, а они все туповаты как мой покойный братец, а во-вторых – он мой командир и если обидится уже он, то мне и моим дочерям будет от этого очень и очень плохо.
Ну вот и он, легок на помине, застал нас когда мы охваченные вещевой лихорадкой мерили очередные наряды… Каюсь, это я сказала Лиз, что платье – длинное и пышное снизу, а сверху облегающее – лучше всего носить без всякого нижнего белья, которое только будет мешать при движениях. Ну я же не знала, что Серегин застанет Лиз в самый пикантный момент, полностью голой и с этим злосчастным платьем в руках. С точки зрения художественной эротичности картина смущенной и растерянной Лиз, бросившей платье и пытавшейся руками прикрыть самые интимные места, была просто восхитительной. Все портила только поросшая редким мехом потаенка, которую бы Лиз стоило привести в порядок, разок отдавшись в руки опытного куафера.
