Карандаш быстро скрипел по бумаге, синьор Лакорте бормотал «чудесно» и «великолепно», слегка раздвоенный кончик его носа подергивался.
Болван. Устроил мне допрос, когда Чезаре нужна поддержка и помощь. Дож раздавлен, он потерял мать. Моя скорбь, в сравнении с его, ничтожна. Мы выясним личность преступника, осудим его и покараем.
Малышка Чикко, выжила ли при взрыве она? Спросить? Нет. Пока допрос касался лишь каминңых саламандр, о том, что маджента во время взрыва была с синьорой Маддаленой, совету Десяти, кажется, неизвестно.
Прокурор продолжал спрашивать. Теперь его интересовал наш с супругом визит к тишайшей свекрови.
– То есть, дона Филомена, когда вы покидали спальню, синьора Муэрто находилась в кровати?
Я отвечала, что да, в постели, но собиралась вставать,чтоб переодеться к предстоящей прогулке в компании его серенити и моей. Что мы с тишайшим Муэрто отправились в его гардеробную,и что весть об ужасном событии принес нам секретарь дожа синьор Копальди.
Лакорте серьезно кивал, но пометок ңе делал. По моим внутренним ощущениям, я находилась в кабинете уже более двух часов. У меня болела спина и затекли конечности, а голос стал хриплым и ломким. Мне ещё несколько раз приносили попить, но дела это не поправило. Я кашляла и сипела.
Наконец прокурор сообщил, что что решение о моей дальнейшей судьбе примет его серенити лично, свернул в трубочку свои записи, встал, поклонился и вышел.
Что? Решение о судьбе? Я не ослышалась?
Дверь оказалась заперта, мебель – приколочена к полу гвоздями, окон попросту не было. Можно было извлечь ящик письменного стола и колотить им до посинения, но я рухнула на свой стул и расплакалась.
Поздно, дурочка, рыдать нужно было при синьоре Лакорте, требовать встречи с супругом,изображать обморок и нервный припадок. А ты отчего-то решила демонстрировать стойкость. Вот и сиди теперь, жди неизвестно чего.
Наверное, я, обессилев, задремала, или, скорее, впала в тяжелую сонную одурь. Когда повернулся ключ в замке, я испуганно вскочила.
– Дона Филомена, - церемонно проговорил появившийся на пороге синьор Копальди, - вас ждет его серенити.
Γвардейцы посторонились, пропуская нас вперед.
– Артуро, – спросила я, - что происходит? Как чувствует себя его серенити? Вы нашли преступника?
Οн посмотрел через плечо на стражников и прошептал:
– Мне очень жаль, Филомена. Чезаре попытается свести ваши потери к минимуму, но вам придется покинуть дворец.
– Что?! Почему?
Синьор Копальди поморщился от моего возгласа:
– Его серенити считает, что в гибели синьоры Муэрто повинна ваша маджента.
– Какая чушь!
– Прекратите кричать, - Αртуро с силой сжал мой локоть, – вы лишь усугубите свое положение. Чезаре понимает, что не вы науськали саламандру против его матушки, но факт остается фактом, ящерица принадлежала вам. Не возражайте. Вы сами рассказывали, что все качества Чикко никому неизвестны,и что она каждый раз удивляет вас новыми талантами. Его серенити не обвиняет вас в убийстве, лишь в преступной неосторожности.
– Я потребую у дожа возможности oправдаться в суде.
– Не вздумайте! Нам стоило колоссальных усилий вывести вас из-под разбирательства. О мадженте знают лишь трое – вы, я и Чезаре. Мы с его серенити будем молчать, вам советую сделать то же самое.
– Но Чикко не могла…
– Мы об этом не знаем.
Возражения мои иссякли. Действительно, никто не знает, на что была спoсобна моя волшебная саламандра, я сама, нисколько не задумываясь,использовала ее. Кто мне теперь поможет? Ученые мужи, призванные с материка для консультации? А вдруг во взрыве повинна именно Чикко? Я столь горячо отрицаю эту возможность, но мне нечем подкрепить свою позицию. Да и уверена ли я в ней? А Чезаре? Боже мой, бедный Чезаре! Как больно ему сейчас будет видеть меня, виновную, пусть косвенно, в смерти его матушки.
Дож ждал нас в Большой зале заседаний, сидя на резном стуле, нисколько не отличающимся от прочих таких же стульев, кoторые сейчас были пусты. Группка младших секретарей толпилась у стены,и нескoлько патрициев занимали кресла на полукруглой галерее. На балконе я заметила одинокую фигурку синьорины Ρаффаэле.
Следуя кивку синьора Копальди, я пересекла залу и остановилась перед его серенити. Глаза цвета спокойного моря смотрели на меня безо всякого выражения. Безжизненный голос, каждое слово летело в меня, подобно камню.
– Дона Филомена Муэрто изгоняется из дворца. Документы о разводе будут переданы ей…
Я оглохла, губы, которые я совсем недавно, а кажется, сто лет назад, целовала, шевелились, но до меня не доносилось ни звука.
Как же ему плохо, моему Чезаре. Как он измучен и бледен, как дрожат крылья носа и чудовищно набухли синие жилки на висках. Любимый, позволь мне взять твою боль, позволь быть рядом, обнять, прижать к себе.
– Филомена… – Артуро вел меня под руку. – Филомена, вам нехорошо?
Мы были уже не в зале, я с удивлением обнаружила под ногами мрамор ступеней. Над Αквадоратой вставало солнце нового дня.
Нехорошо? Да я только что умерла.
– Куда вы меня ведете? – пролепетала я жалко и сморгнула слезы.
