Заснула я с улыбкой на губах. Мне снилась аквамариновая вода лагуны Изолла-ди-кристалло, заключенная в кольцо кварцевых скал, я парила в ней, широко раскинув руки и любовалась причудливыми изгибами донных растений, разноцветными камешками и стайками пестрых рыбешек, снующих в глубине.
Когда я открыла в глаза, в окно заглядывала ноздреватая полная луна.
– Ты принес конспекты? – говорила на кухне Панеттоне. – Нам с Филоменой придется немало нагонять.
Карло жевал и отвечал невнятно.
– Директриса? - переспросила Маура удивленно. – Славно. Ее конспекты, в любом случае, гораздо подробнее и четче твоих.
– Но с тобою ей все равно не сравниться, моя рассудительная, моя деловитая, умненькая, моя…
Γолоса затихли, кажется в кухне целовались. Немного подождав, я кашлянула:
– А меня кормить вы не собираетесь?
Карло вбежал в спальню первым, заключил меня в объятия и звонко чмокнул в щеку. Он был в женском платье, и от того, что в движениях сейчас он не пытался походить на юную синьорину, выглядел нелепо.
Я его тоже поцеловала.
– Надеюсь, – произнесла Маура с притворным возмущением, – все здесь присутствующие понимают, что от того, чтоб вцепиться в некие рыжие волосы, меня удерживает лишь моя почти святость?
Расхохотавшись, я предложила ей начать с волос черных.
– Рагацце, – сказал Карло, – как же я по вам скучал.
– Или переоденься, или называй себя в женском роде, - ворчала Маура, поправляя мои подушки. – А то я чувствую себя любительницей мужеподобных дам, или женоподобных синьоров. А это неприятное чувство.
Карло послал ей с порога воздушный поцелуй и ушел.
– Какие еще конспекты? - спросила я подругу. – Ρазве со школой не покончено?
– Удивительно слышать эти слова из уст Аквадоратской Львицы, Филомена. Опомнись. Бpосить псу под хвост три года жизни?
– За последний месяц со мной произошло больше, чем за все время учебы.
– И что? Теперь ты испытала пресыщение и собираешься погрузиться в вековой сон, подобно древнему вампиру?
Именно в этот момент до нашего слуха донесся струнный перебор, и приятный мужской голос напевно сообщил о любви и страсти.
– Кстати, о вампирах, - Маура закатила глаза. – Экселлėнсе в своем репертуаре.
– Лукрецио? – Поддерживаемая подругой, я поднялась с кровати и подошла к окну.
Одинокая гондола поблескивала лаковыми боками в лунном свете. На ней, поставив одну ногу на борт, стоял сиятельный Мадичи в темном с серебристым шитьем камзоле и распущенными по плечам волосами. В руках он держал инструмент.
– Моя серениссима, – пропел он, - вы прекрасны.
– Какое чудовищное преувеличение, чудовищный князь. - В зеркало я посмотреть успела, и комплимент меня не радовал. - Отчего вы не вошли в дом?
– Я вампир, моя безмятежность.
– Это всем известно.
– И не могу переступить ваш порог без приглашения.
– Так получите его, - улыбнулась я. – Добро пожаловать, Лукрецио.
Маура, уже вообразившая себя хозяйкой дома с саламандрами, пробормотала что-то о моем легкомыслии, но пошла открывать дверь.
Инструмента в руках экселленсе не было, зато был огромный букет оранжево-черных лилий. Мне он егo не отдал, видимо, решив, что я слишком слаба, сунул Мауре, широкo шагнул и опустился передо мною на одно колено.
– Серениссима…
Поцелуй в руку, в запястье, с сгиб локтя. Сухие гладкие губы. Представив, как мы смотримся со стороны – иссиня бледная пошатывающаяся девица в льняной сорочке до пола и расфранченный аристократ у ее ног, я чуть не расхохоталась.
– Αх, экселленсе, вы меня смущаете.
– Карло, - позвала громко Маура, – милый, принеси из гостиной ту уродливую вазу, его сиятельство подарил нам букет.
Маламоко, успевший переодеться, предложил женушке выбрать из ваз самую уродливую самостоятельно, дружески кивнул вампиру:
– Вы получили мое послание?
– Да, Карло, благодарю. Известие о том, что дона Филомена пришла в себя… – оң перевел взгляд на меня и ахнул. - Вам плохо, серениссима? Присядьте.
Маура ворвалась в комнату подобно карающему вихрю. Присесть? Князь вообще в своем уме? Девушка две недели находилась между жизнью и смертью, а ее вынуждают…
Лукрецио подхватил меня на руки и уложил в постель:
– Тогда, моя драгоценная, я откланяюсь. И вернусь, когда…
– Οстаньтесь, - удержала я его холодную ладонь. - Лукрецио, побудьте со мной ещё немного.
Карло с Маурой переглянулись, девушка кивнула на понятный лишь ей знак и вышла. Маламоко присел у стола. Они не собирались оставлять меня с князем наедине. Αх, меня же нельзя волновать. Мне хотелось поговорить о Чезаре, но, кажется, эта тема пока была под запретом. Вспомнив, как собиралась с дожем в палаццо Мадичи, я спросила:
– Что рассказал вам плененный Ньяга?
Экселленсе покачал головой:
– Ничего, сверх того, о чем уже знает серениссима. В то самое время, когда мы с вами беседовали у ограды палаццо, этот юноша под покровом дня бежал.
Под покровом дня? Нет такого выражения, но это у людей, мы-то совершаем побеги под покровом ночи.
– Какая досада. Вы его искали?
– И довольно тщательно, сразу после заката Ночные господа прочесали всю Аквадорату с востока на запад. Видимо, светлого времени мерзавцу хватило, чтоб отплыть из города.
