– В пиво добавили приворотное зелье, – пояснил он, – а у меня на него стойкая аллергия еще с Академии. Спасает только пыльца фей.
Так вот в чем было дело! Не в травах, которые я так старательно заваривала, и не в ледяной воде, которой я его окатила. Помогла пыльца с маминых крыльев. Я сдержала обиду на собственную глупость, лишь кивнула на золотистую кучку на полу:
– Можете запастись, милорд. Если все, что я слышала о северянках правда, Вам пыльца еще понадобится.
Хранитель внимательно на меня посмотрел, удивленно и чуточку раздраженно, а потом собрал пыльцу в мешочки для табака, который он никогда не нюхал. Остатки завернул в чистые носовые платки и рассовал по карманам. А потом принялся мыть пол. Спокойно так, методично. Я устыдилась и налила в котелок еще воды, чтобы заварить обычный чай и помыться. Остаток вечера я мастерила лохань. Когда получилось, мыться уже не хотелось, но лорд Натан все равно установил ее в свободном углу и отделил от общего зала занавеской.
– Помоемся завтра, леди Фа, и стирку организуем, – сообщил он устало.
Вот ведь неугомонный! Стирать-то я терпеть не могла…
Несколько дней мы обживались и налаживали быт. Помощницы, действительно, явились и перетряхнули дом, пытаясь сделать тоже самое с нашими вещами. Они не были грубы, но были весьма любопытны и настойчивы. Хранитель не видел в этом ничего опасного – мол, событий здесь мало, вот женщинам и скучно, а вот я рассердилась и поставила у дверей в свою комнату Лапку, чтобы он отгонял слишком любопытных помощниц.
Да, «семейная» теплая комната досталась мне. Я сама выскребла в ней каждый угол, развесила одежду, разложила книги и решила, что для зимовки лорд Натан выбрал не самое плохое место.
Между тем наши занятия продолжались. Пустому дому требовалось наполнение, и едва помощницы удалились, получив по серебряной монете за труды, как меня озадачили изготовлением шахмат. Материал мог быть любым, но необходимо было изготовить доску и все фигуры. Сначала я повторила простые шахматы, которые были у нас у детской. Деревянная доска, просто раскрашенная в два цвета и деревянные же фигурки без особых украшений или резьбы. Лорд Натан хмыкнул, но принял результат и до ночи играл со мной в шахматы, заявив, что здесь эта игра считается мужской, а потому ему надо тренироваться, чтобы не упасть лицом в грязь перед соседями.
На следующий день я припомнила те шахматы, которые стояли у нас в библиотеке. Они были вырезаны из камня, а наборная каменная доска могла считаться произведением искусства, ведь на каждой клетке была сделана гравировка – герб одной из шестидесяти четырех провинции нашего королевства.
Над этими шахматами пришлось повозиться, но я уже научилась разделять свое волшебство на этапы. Если сразу пожелать каменные шахматы, получишь в лучшем случае каменный блок, заставленный осколками породы, поэтому я представила, как резчик берет камень, распиливает его, обрабатывает, полирует, добиваясь шелковистой поверхности. Потом берет резец и делит на клетки… Для лучшей сосредоточенности я закрыла глаза, вспоминая, как отец гордился этими шахматами, как показывал нам гербы и фигурки тонкой работы, как объяснял, чем рыцарь отличается от пехотинца.
Легкое покашливание сбило меня с толку, и я открыла глаза. Каменные шахматы получились, только у воинов почему-то были лица наших стражников, белый король выглядел, как мой отец, а вот у черного лица просто не было!
Я ошеломленно погладила полированный черный агат.
– Вероятно, Вы не знаете, кто гонит нас из одного уголка королевства в другой, задумчиво сказал Хранитель, беря в руки черную королеву. У нее было женское лицо – прекрасное, тонкое, только вот готова поклясться – незнакомое. – Однако какие-то догадки у Вас все же есть.
– Я не знаю эту даму, – качнула я головой, – боюсь, облик фигур – случайность.
– Может быть, – не стал спорить мужчина и сменил тему, – идемте ужинать, леди Фа, жаркое готово.
Кашеварили мы по очереди, сохраняя в доме походный порядок. Лорд Натан, может, и рад был бы переложить на меня все женские заботы, да только готовила я не очень вкусно, стирала того хуже, а рассердившись могла засунуть в кастрюлю с чаем невесть откуда взявшегося осьминога или остудить очаг тазом колотого льда, потому что нечаянно обожгла палец.
На второй день после уборки местные жители решили, что новички достаточно обжились, и зачастили к нам с визитом. Нам приносили местную рыбу, пиво и копченное мясо, взамен охотно поглощая начарованный мною белый хлеб, овощи и сладости.
Поскольку появились мы тут телепортом, никто не удивлялся такому разнообразию нашего меню, а я осваивала все новые блюда, экономя припасы в кладовой. Вершиной моего магического искусства стали, как ни странно, не бриллианты, а яблоки.
Почти месяц я пыталась представить во всех подробностях завязь, рост и развитие этого фрукта, чтобы побаловать себя свежим яблоком. А когда эксперимент увенчался успехом, его в один укус проглотил Лапка, изрядно раздобревший на магических харчах.
