Тут он словно только что заметил мою руку, убрал ее со своей щеки и, склонившись чуть ниже, так что его дыхание опалило мне губы, прошептал:
– Кому-то пора спать. Вино слишком туманит голову.
Я хотела протестовать, но… он поцеловал меня, и я потерялась во времени и пространстве, а очнулась уже в постели, в одной сорочке рядом с единственным мужчиной, которого я хотела видеть в своей жизни.
Утро нещадно казнило головной болью и светобоязнью. Я со стоном пошевельнулась и наткнулась на смеющееся лицо лорда Натана. Было стыдно, дурно и противно от самой себя. Неужели, я вчера сама прыгнула на колени к мужчине, а потом еще заигрывала с ним и…отдалась? Вот этого я не помнила, но стыдно было все равно.
Хранитель вел себя, как заботливая нянька: принес холодной воды, и какой-то жуткий отвар от головной боли, потом раздобыл бульон и приготовил ванну. Последней я была рада больше всего. Уже опускаясь в горячую воду, я вспомнила шепотки горничных о первой брачной ночи. Должна быть кровь на простыне или, в крайнем случае, на теле и на рубашке. Я украдкой бросила взгляд на свое белье и убедилась, что оно чистое. Постель менять лорд Натан не приказывал, боли нигде, кроме головы, я не ощущала. Значит, ничего не было? Волна облегчения сменила жгучий стыд, а потом опять накатило уныние – я настолько нехороша?
Под эти грустные мысли я вымылась, натянула чистую одежду и взялась расчесывать волосы, хмыкнув, на свое отражение в зеркале. Единственное, что уцелело от благородной леди высоких кровей – это длинные волосы. Несмотря на трудности пути, мне удалось сохранить свою гриву. В остальном я сильно изменилась, повзрослела. Острые скулы, согретая южным солнцем кожа, крепкие мозолистые ладони с короткими ногтями, я присмотрелась и поняла, что меня даже родители не узнают.
В таком упадническом настроении я пробыла до вечера. Хранитель, убедившись, что пришла в себя после вчерашней пирушки, ушел, а вернулся только к ужину. Распорядился подать в номер перепелов с изюмом, пирожные и чай, потом посмотрел на мою кислую физиономию и объявил:
– Леди Фарина, мы возвращаемся в столицу!
– В столицу? – я подпрыгнула от неожиданного известия.
– Да. Его Величество и магистры двора сочли, что Вы уже в состоянии справиться со своей магией и можете появиться при дворе.
Я промолчала. В четырнадцать я мечтала блистать среди роскошно одетых дам и кавалеров. Хотела поражать своим умом и красотой, флиртовать, быть нужной Короне. Теперь же я задумалась о другом – какая судьба меня ждет? Сделают с козырем в политических играх? Спрячут в высокой башне? Выдадут замуж за верного Короне лорда? Запрут, в личном поместье или выставят на арену политических баталий, и будут наблюдать издалека, кто первым меня прикончит?
– Нам обязательно спешить? – наконец, выдавила я, отодвинув тарелку. Аппетит окончательно пропал.
– Мы должны прибыть к Осеннему королевскому балу, – пожал плечами Хранитель. – Как мы прибудем и в каком виде, не оговаривалось.
– Мы можем появиться на самом празднике, – задумчиво сказала я и тут же добавила, – тогда у тех, кто за мной охотится, будет меньше шансов меня убить.
– Нужны будут бальные наряды, – начал составлять список лорд Натан, – золото на подкуп стражи, порталы, дорога в город…
Я поняла, что Хранитель поддержал мою идею и успокоилась. Следующую неделю мы неспешно ехали в сторону столицы, меняя личины после каждой остановки. Как ни ворчал лорд Натан, но он прекрасно понимал, что ему выгоднее быть дуэньей при барышне, чем наемником при племяннике. Очень уж пристально стражники даже мелких городков поглядывали на вооруженного мужчину.
Если мы останавливались в трактире, Хранитель традиционно брал один номер с двумя кроватями. Раньше я относилась к этому спокойно – безопасность диктовала такое размещение, но теперь я чувствовала неловкость от того, что лорд Натан знал о моей жизни абсолютно все. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я изготавливала для нас бальные наряды.
Для себя я решила повторить легенду – платье герцогини Юга. Этот титул получила фаворитка одного из королей прошлого. Дама была незаурядная и много сделала для страны, но самым знаменитым стал ее портрет в платье, которое для нее повелел сшить король. Плотная золотая основа была заткана вишневым шелком. Пышные рукава по моде того времени и многослойный кружевной воротник лишь подчеркивали невероятную красоту и ценность ткани.
В этом подарке ее потом и похоронили. Стараясь не думать о грустном финале герцогини Юга, я вспоминала ткацкую мастерскую и приглушенный голос Марты – главной мастерицы. Она рассказывала мне, что золотую бить невозможно сплести в цельную ткань, поэтому, одна нитка золота перемежается ниткой шелка, но их укладывают так плотно, что шелк совершенно не виден и только в движении по золотой парче идет перелив цвета шелка, вплетенного в ткань.
