Должно быть, именно так и выглядит смерть. Видите ли, во сне, находясь в абсолютной черной пустоте, не испытывая ни боли, ни сожалений, не чувствуя ровным счетом ничего, не мысля и не нуждаясь в мышлении, я, тем не менее, каким-то мистическим образом ощущал свою сущность. Это состояние нельзя назвать ни хорошим, ни плохим — меня словно и не было и в то же время я присутствовал, существовал, растворенный в «ничто». Так могло бы продолжаться мгновение или вечность — это не значило бы ровным счетом ничего. Время не властно над теми, кто ушел.
А потом… Я проснулся. Нет, не так. Поначалу, вернулось мышление. Первая мысль, как я хорошо помню, была сожалением о том, что нечто вырвало меня из небытия. Мне казалось, что я могу оставаться там бесконечно долго, и это было бы… прекрасно. Однако стоило мне начать думать, и вот уже я ощутил собственное тело. Мне было… неловко, неуютно. Болели все кости, спина…
Я открыл глаза и увидел неяркий, но все же неприятный свет, исходящий от круглого источника. Только спустя несколько мгновений я понял, что это лампа, потолочная лампа, висящая прямо надо мной.
Я огляделся.
Первое впечатление, что оставляет это место почти всегда, — шок. В город можно попасть только со стороны автовокзала, во всяком случае, я ни разу не слыхал, чтобы кто-то из… гостей, так мы себя называем, оказывался где-либо еще. Полагаю, выход находится со стороны железнодорожной станции, но, как вы сами могли убедиться, уйти не так-то просто.
Я был ошеломлен, шокирован. Знаете, вполне логичная первая реакция человека, заснувшего в своей постели, пусть и с твердым намерением покончить с собой, а проснувшегося черт знает где. Я подумал: быть может, я все еще сплю? Нет? Двинулся мозгами, оказавшись в одном из параллельных миров, о существовании которых грезил, будучи молодым ученым? Знаете, я до сих пор убежден, что в некотором смысле так оно и есть. Мы все заложники квантовой физики, что, впрочем, не является утешением поверьте.
У меня не было времени сомневаться в собственном рассудке. Я лежал прямо на жестком сиденье посреди зала ожидания, а в углу, метрах в тридцати от меня, по полу полз, на удивление резво, тот самый старик, которого вам не посчастливилось встретить. Он не видел меня, но постоянно принюхивался. Пока я лежал парализованный ужасом и просто пялился на него, он сделал несколько кругов на одном месте, каждый раз оказываясь чуть ближе ко мне, то и дело останавливаясь и нюхая воздух. Вот только и тогда, и сейчас мне казалось, что он каким-то неведомым образом не запах моего тела чуял, но, как в свое время изволил выразиться Роберт Шекли, ощущал запах мысли. А не думать ни о чем невозможно.
Когда он оказался совсем близко, я внезапно понял две вещи. Первое — я очень хотел жить. Не поймите меня неверно — я не позер. Я был уверен в правильности своего решения и действительно собирался прыгнуть. Более того, я полагаю, что именно благодаря этому решению, окончательно изъявшему меня из мира живых, я и очутился здесь, в этом поганом Лимбе. Но, оказавшись тут, я изменился. Кто знает, быть может, в последние секунды перед падением, уже находясь в воздухе, я испытал бы схожие эмоции? Всепоглощающая, мощная жажда жизни. Воспетая Джеком Лондоном первобытная страсть!
И второе. Я понял, что если не сдвинусь с места, — я — покойник. Этот старик, эта груда костей, обтянутых жирным мясом, почему-то внушал мне твердую уверенность в том, что ему ничего не стоит справиться со мной. Проглотить меня в два счета.
Стоило мне подумать об этом и вуаля! Он мигом повернул голову и живо пополз в мою сторону, раззявив пасть. Как сейчас помню: у него был розовый, беззубый и слюнявый рот.
Я вскочил с места и, как был, в трусах и майке, помчался прочь. Выскочив за дверь, припустил по улице — помнится, был туманный промозглый вечер. Однако не успел я пробежать и полквартала, как из-за угла вырулил милицейский «бобик». Я остановился, поскольку сил тягаться с автомобилем у меня не было. К тому же, милицейский патруль показался наиболее безобидным и нормальным явлением из всего того, что произошло со мною. Я был обескуражен и напуган — полагаю, я выглядел по меньшей мере трагикомично — пожилой мужчина в трусах с трясущимися поджилками.
Двери авто распахнулись, и оттуда выскочили два молодчика. Как сейчас помню: один из них держал в руках автомат, полагаю, АКМ, впрочем, я никогда не разбирался в оружии. Они остановились как вкопанные. Просто стояли там и глазели на меня с каким-то почти врачебным любопытством, словно решали, что же со мной делать. А потом… потом один из них медленно так, вальяжно сделал несколько шагов вперед. Стоя почти вплотную ко мне, он совсем не казался страшным или угрожающим, нет… Невысокого роста, он еле доставал мне до плеча, с брюшком и такими круглыми голубыми чуть глуповатыми глазами, он более походил на …свидетеля Иеговы, чем на милиционера.
