Но юный король мыслил иначе. Он предвидел: рано или поздно аппетиты демонов возрастут, и жертв понадобится больше. Не знаю, каковы были маги прошлого, но по легенде — случилась битва, итогом которой стала грань, запечатавшая ход в страну демонов, которую с тех пор стали называть «Страной за туманом», чтобы лишний раз не произносить настоящее название и не привлекать внимание демонов. Не обошлось, конечно, без помощи эльфов. И даже вурдалаки поучаствовали, хотя им до людского блага дела нет, люди для них долгое время были пищей, да и сейчас мирные соглашения нарушаются время от времени одичавшими особями, отбившимися от стай.
Разумеется, демоны не обрадовались такому повороту событий. С тех пор они пытаются прорваться обратно, в наш мир — подчинить, отомстить… Мне бы не хотелось узнать истинные причины. Опасность приходит с туманами, просачивающимися через прорывы магической границы. Люди запечатывают их магией, эльфы — садят волшебные черные ясени… Через такие бреши попадают в наш мир проклятые безделушки — выглядят они привлекательно, но несут в себе много бед. Прежде всего, сводят с ума владельца. И если попадется под чары маг, быть большой беде, потому что зов демонов будет подогревать его алчность… магия из мира демонов — и есть проклятья. Она дарует силу даже тем, кто не обладал прежде даром. Сила проклятья такова, что снять его может только тот, кто закрепил своей волей. И мы, Отменяющие. Потому Инквизиция меня в покое и не оставляет. Порой кроме меня пострадавшим уже никто и не поможет.
Инквизиция следит за тем, чтобы в Ладимирре использовалась только разрешенная магия. Чтобы на законных основаниях заниматься магическим промыслом, необходимо получить в Инквизиционном корпусе или его отделениях, которые есть в любом городе, специальное разрешение.
В инквизиторы обычно попадают люди, у которых проявился очень слабый магический дар. Он усиливается благодаря специальным эликсирам. А постоянные тренировки закаляют их тело и дух… Я сам видел, как парочка инквизиторов, не моргнув глазом, отправилась на внезапно поднявшееся кладбище — разбираться с разбуянившейся нечистью. Но, сталкиваясь с магией, они рискуют рано или поздно подхватить проклятье. Тогда, после поднятого кладбища, мне пришлось снимать порчу с обоих помятых инквизиторов. Разумеется, такая работа пугает. Поэтому в Инквизиционный корпус часто попадают сироты или дети из бедных семей, для которых проявление дара — как пропуск в жизнь. Роэн из первых. Его когда-то нашли на пороге одной из лавок в торговом квартале. У него от родителей — только корзинка и одеяльце на пуху. Никаких трогательных записочек с именем или просьбой о прощении непутевых родителей. Кир вообще считает, что вещи ворованные. Ну, да ладно.
Город был наполнен шумом и суетой. Даль оглядывался с таким интересом, будто впервые видел людей. Вопросов он не задавал, но на лице — смесь восхищения и удивления… Ни дать, ни взять, ребенок, попавший в кондитерскую лавку. Я невольно улыбнулся.
Возле дома нас уже дожидались.
Это явно были муж и жена, было в них что-то такое, наводящее на мысли о долгой совместной жизни. Как будто с семейного портрета сошли. Крепкий мужчина с окладистой полуседой бородой и женщина, нервно мнущая в руках край платка, накинутого на плечи. Мастеровой, решил я. Видно, что одежда простая, но сшита добротно, камзол у мужчины даже щеголеватый, с оторочкой, у женщины — в ушах мелкие серебряные сережки. Не бедствуют. Да ведь услуги Отменяющего недешево обходятся.
— Доброго дня, уважаемые, — приветствовал я.
Мужчина угрюмо кивнул.
— Хотел бы я сказать, что он добрый, господин Марн.
У его спутницы задрожали губы.
— Давайте пройдем в дом, — предложил я.
Даль шагнул ближе ко мне и добавил:
— Ступайте вперед, дорогие гости.
Забрал у меня ключ, отпер дверь. Сначала пропустил гостей, потом вошел сам, цепко огляделся и лишь после этого — позволил мне переступить порог. Я решил с телохранителем не спорить. Любой мастер сам знает, как ему работать. А в том, что Даль сумеет защитить при необходимости, я уже не сомневался.
Мы прошли в гостиную, где стоял стол. Мужчина и женщина уселись по одну сторону стола, я — по другую. Даль с загадочной улыбкой отошел к окну.
Мужчина оказался портным, звали его Нерден. С ним пришла жена, Хильда. Оба были встревожены, а мастер еще и зол. История их оказалась незамысловатой.
— Полмесяца прошло, как извели нашу Гланку, — скупо рассказывал портной. — Дочь младшая, глупая. Сплошь все фантазии… но красива была — загляденье. Вся в мать.
Я невольно перевел взгляд на его жену, а та опустила взгляд. Даль тоже заинтересованно уставился на просителей. Жена мастера Нердена явно имела много забот по дому. Обветренная кожа, сбитый, криво отросший ноготь на несгибающемся безымянном пальце правой руки… но она и правда была красива, а в молодости, должно быть, женихи оббивали порог родительского дома…
