Теперь я сожалел, что не настоял и не заставил Даля остаться дома’
— Пожалуй, мы пойдем, — чуть резче, чем хотелось, сказал я.
Даль перед уходом еще раз поклонился и пожелал эль-ли процветания в делах.
Я едва удержался, чтобы не отвесить ему хорошего пинка.
***
— Симпатичная девушка, — заметил Даль. Мы ушли уже достаточно далеко от аптеки, и я даже начал понемногу успокаиваться, но тут недовольство во мне вновь всколыхнулось.
— Да. Но она не обращает внимания на заигрывания посетителей.
— To есть, ты не смог к ней подкатить?
— To есть, я тебя предупреждаю, если ты вдруг решишь потратить силы.
Даль рассмеялся.
— Эль-ло, если ты будешь придерживаться собственного предупреждения, кто-нибудь обязательно тебя опередит.
Вот чего пристал?!
— Я всего лишь покупатель.
— А, кстати, что ты купил? — легко согласился со сменой темы эльф, и я тут же пожалел, что заикнулся.
— Пару настоек. Ничего серьезного.
Даль хмыкнул. Я вздохнул.
— Иногда меня мучает бессонница.
— Это скверно, — признал эльф.
На этом разговор увял сам собой и дальше мы шли молча. Даль снова отвлекся на городской пейзаж и, кажется, вовсе позабыл о Стелле. Но я уже решил держать ухо востро.
Госпиталь, принадлежавший Инквизиционному корпусу, располагался чуть в стороне от основного здания и общежития. На окраине города еще имелся специальный приют и школа вместе с тренировочными площадками. Туда время от времени пробирались городские мальчишки, чтобы поглазеть, как муштруют будущих инквизиторов. Ну и подраться, чтобы выяснить, кто сильней. Однажды один из таких любопытных нашел в траве не полностью разряженный тренировочный амулет и попал под остаточное действие темной магии. Дружки в страхе разбежались. Кир наткнулся на парня случайно, просто пришел в приют — проведать директора, который ему как родной отец.
Действие было почти незаметным, но, как выяснилось, пацан унаследовал родовое проклятье, которое передавалось только старшим сыновьям. Проклятье было заперто особой защитной меткой… но она не выдержала малейшего соприкосновения с амулетом. Подозреваю, ведьма, которая ставила метку, взяла немало денег с людей, которые надеялись таким образом спасти своего ребенка. В общем, я тогда еще только привыкал к своим новым обязанностям и был не слишком любезен. А Кир всегда действует решительно. В приют он меня буквально приволок, угрожая оружием. Ему, кстати, потом выговор сделали. И через пару дней, все еще злой, он явился в мой гостевой дом — мириться. Тоже не по собственной инициативе, таково было условие наставников. Тогда мы снова поругались… А потом Роэн спас меня от Ругра и тащил на себе до госпиталя, хотя был ранен сам.
Госпиталь был невелик, в нем имелось отделение исключительно для инквизиторов и палаты для тех, кто пострадал от магии. Лекари Инквизиционного корпуса — самые сведущие в лечении магических ран. Однако если речь идет о проклятьях, вылечить жертву не могут даже местные лекари. Но они могут запечатать демоническую магию, дав время инквизиторам найти того, кто наслал проклятье и заставить его исправить содеянное. Лекари используют магические запирающие метки. А меня призывают в тех случаях, когда инквизиторы не могут спасти жертву проклятья. Такие вызовы — что-то вроде налога Отменяющего в пользу города, я не получаю за них денег, но зато в остальное время я в своих действиях свободен. Ну, вот разве что Кир за мной приглядывает.
Даль и здесь вел себя как любопытный малолетка. Норовил отстать, разглядывая картины на стенах в коридорах госпиталя, потыкать пальцем цветные стеклышки в витражах…
— Выходит, Роэн тебя все же разыскал, — осуждающе сказал главный лекарь, когда мы явились в его кабинет, заваленный бумагами и разряженными амулетами. Мастер Талгар ученый и больше любит заниматься экспериментами, но вот уже несколько лет вынужден заведовать госпиталем. Но мастер совмещает, временами выдавая свои заключения об магических особенностях самопроявляющихся темных амулетов, найденных в разных частях Ладимирры…
— Простите, мастер, — вежливо сказал я. — У меня гости.
Мастер Талгар цепким взглядом изучил Даля, невольно заулыбвашегося едва ли не вдвое шире.
— И как тебя угораздило связаться с эльфом из клана Мечей, Марн? — поинтересовался он.
— А как вы клан определили? — заинтересовался я.
— По форме ушной раковины, — назидательно сказал лекарь. — Вам разве не известно, что эльфы, принадлежащие к разным кланам, имеют определенные особенности? Так, клан Чаш отличается тем, что уши у них у всех сплошь с загнутыми кончиками, в клане Посохов у эльфов почти круглые уши…
— А в клане Мечей? — нетерпеливо спросил Даль и, заметив, что я начал подозревать обман, расхохотался.
— Ладно, по татуировке на запястье, — буркнул лекарь.
Я вздохнул. Никакой татуировки я не видел. Даль приподнял рукав, демонстрируя внутреннюю сторону запястья. Там угадывался белесый след, закрытый полосой ожога. Меча почти не было заметно на бледной коже эльфа, а ожог отвлекал внимание. Меч был перечеркнут ею пополам, будто сломан.
