— Говорят, клановые татуировки выжигаются при помощи некоего магического состава на основе сока снежноягодника, — сказал лекарь, заметив мое замешательство. — Она дарует покровительство и защиту клана. Проще говоря, татуировка — сама по себе является магической печатью.
— Вам многое известно, эль-ло, — поклонился Даль, прикрывая руку.
— Доводилось общаться с представителями вашего народа. Интересуюсь, знаете ли, магическими способами воздействия, — сухо пояснил мастер Талгар с таким видом, будто общение с эльфами, даже ради научного интереса, не принесло ему никакого удовольствия. Даль вроде пропустил мимо ушей и продолжал улыбаться. Но улыбка словно застыла, и он все потирал запястье большим пальцем. Мне стало неудобно.
— Кир сказал, для меня есть дело, — напомнил я. Мастер Талгар кивнул.
— Нарвались тут двое олухов по глупости.
Обо всех инквизиторах, попадающих в госпиталь, мастер Талгар был невысокого мнения. Киру тоже доставалось нелестных отзывов, если он умудрялся получить ранения.
— Отправились осмотреть заброшенную мельницу вблизи Мокроступки… бывал там? Ты же вроде жил где-то неподалеку. Ну вот, местные жаловались, что на заброшенной мельнице завелось лихо.
— Лихо? — удивился я. Мастер Талгар фыркнул.
— Селяне вообще сведущи в определении типа нечисти! Ну, так вот, что-то завелось на заброшенной мельнице. Вот двое из наших туда и отправились. Лиха, конечно, не нашли, зато нарвались на мавок. Говорят, чуть ли не с десяток поналез. Откуда им в Мокрушке взяться в таком количестве, не имею представления. Подозреваю, парни слегка приукрасили… раза так в три. Но, в общем, с мавками эти доблестные рыцари справились с превеликим трудом, но почти без потер. А потом один из них запнулся обо что-то, что поначалу принял за блестящий камешек. Сдуру схватился голой рукой. Чему только учат идиотов… Хорошо хоть, проклятье совсем слабенькое попалось. Мы почти сняли последствия. Но ведь накопится снова.
— Я понял. Подвеску он догадался с собой взять? — спросил я. Раз уже схватился
— лучше принести, чтобы можно было обезвредить. Лекарь кивнул: мол, хоть в чем-то инквизитор не ошибся.
— Разумеется, первым делом проверили в деревне, но там только травница, на постоянном учете, дар слабенький, разве что на порчу способна. Да и сам видишь — вещица дорогая.
Да, сомнительно, чтобы кто-то из деревенских девушек такие серьги носил… Хотя, опять же, сплав, не чистое серебро.
— Проверили фон, туман обычный, без признаков темной сипы, — добавил Талгар.
Тут пришел один из его помощников и принес кулон, лежавший в небольшой
круглой металлической шкатулке с запирающейся крышкой. Такие шкатулки, украшенные при изготовлении защитными знаками, использовали инквизиторы, чтобы на время снимать воздействие проклятых вещиц, найденных где-нибудь в пути… Подвеска крепилась на простом шнурке, хотя больше ей бы подошла тонкая витая цепочка. Женское украшеньице и не из самых дешевых. Круглый прозрачный камешек — шлифованный горный хрусталь в серебряной оправе. Серебро — сильный металл, первейший защитник от проклятий. Однако в сплаве теряет большинство своих полезных свойств. Должно быть, разбавлено медью. Оправа была изящная — будто крыло бабочки. Красивая безделица. Я вытряхнул подвеску на ладонь. Мастер Талгар непроизвольно сделал едва заметный шаг назад.
По ладони словно пробежался паучок, проворно перебирая тонкими лапками, мне сделалось противно. Тем не менее, я удержался от того, чтобы встряхнуть ладонью. Меня словно накрыло тяжелым одеялом, под которым тяжело было дышать. Перед глазами мельтешили обрывки тумана, сквозь которые на мгновение проступила подернутая рябью поверхность водоема, гибкие ветви, опущенные прямо в воду и мужской голос произнес где-то совсем рядом: «Налагаю проклятье… слово мое нерушимо!» И почти сразу — раздался крик, отчаянный, преисполненный боли.
Я вздрогнул. Морок развеялся. Я оторопело смотрел на присутствующих, еще некоторое время не понимая, где я и что происходит. Потом окончательно пришел в себя. К горлу подступал склизкий ком, в голове звенело. И никак не проходило ощущение, будто кто-то дырявит спину пристальным взглядом. Я обернулся, но предсказуемо никого не застиг. Зато ощущение взгляда пропало. Даль наблюдал за мной, склонив голову набок. На губах его играла предвкушающая улыбка.
— Действительно, слабая вещь, — произнес я. — Где там ваш пострадавший?
Хорошо, что я знаю не так уж много инквизиторов. Неприятно ожидать, что сейчас на больничной койке обнаружится страдающий друг.
