Олег лишь хлопнул меня по плечу, и мы ушли вниз по дороге. Вокруг было светловато, скорее всего, сейчас времени где-то час или два. Улица была очень широкая, вокруг нас был бетонный забор. Оказалось, что мы среди ангаров, гаражей. В них жили люди целыми семьями, без машин. Через каждые несколько «домов» стояли костёр и столы со стульями – кухня, видимо. Когда я шёл раненый, я этого не замечал. Дорога состояла из щебня и простой земли, нигде асфальта видно не было. Мы оба понимали, что говорить здесь обо мне небезопасно, так что молчали до шлагбаума. Небо было серым, сплошные чуть светлые облака лишь иногда рвались на полупрозрачное сито. Никаких зайчиков, медведей или иных фигур.
Мы поздоровались с пожилым мужчиной, который сидел в будке рядом. Ржавая дверь, стекло со множеством сколов, старое протёртое кресло. Он помахал нам и уткнулся дальше в какие-то листы.
Перед нами красовались рукотворные врата. Раньше здесь были просто шлагбаум и маленькая калитка рядом. Её убрали, а перед ним приварили толстые стальные листы. Теперь шлагбаум стал большой рукой от двери. Мы с Олегом подняли его. Он взялся обеими руками, а я лишь левой и плечом, боясь за швы. Пройдя, за нами с грохотом уронили ручку. Отворившиеся ворота открыли перед нами прекрасный вид на пригород. Вдали виднелись загнивающие ЛЭПы на горах, лес цвёл зелёным цветом, уломанные, просевшие в землю дома, сверху напоминавшие разлёгшихся мёртвых черепах, шли бесконечно в обе стороны, шрамированная временем и погодами дорога. Много проводов свисали со столбов прямо на дорогу, качаясь с редкими дуновениями ветра.
Никого не было на улице. Лишь слабые звуки природы еле слышно доносились где-то со стороны. Птицы не летали, никакие одомашненные животные не бродили по дворам в поисках заботы, хотя бы пищи. Я жалобно всматривался в даль, пытаясь найти хоть какие-то живые антропогенные признаки. Но никого не было на улице.
– Хоть двор свой помнишь? – мы остановились у дороги.
– Слабо. Долго нам идти? – ответил я резко.
– Ты нервничаешь? Что-то случилось дома?
– Я ж не знаю. Но нутром чую, что должен вернуться и всё рассказать.
– Всё будет нормально, минут через десять будем у тебя дома.
Мы двинулись вперёд, прямо посредь дороги. Слева лежали упавшие крыши домов, под ними ещё еле как держались полустенки. Справа же вдоль дороги участками лежал забор – теперь можно легко слететь на машине вниз. Если у кого бензин остался с рабочей машиной.
Дорога начала извиваться как змея и уходить в стороны, как головы гидры. Олег вёл меня за собой чуть ли не в обнимку, ибо, остановившись даже на секунду, я моментально терялся. Вдруг я увидел тот самый магнит.
– Я проходил здесь, – мы остановились, и я указал на приветственный знак города.
– Ну да, однозначно. Из города только два выхода. На Продольной и по Речной на Солнечный.
– А мы сейчас где?
– На Продольной. До Речной идти километра четыре, через Магаданку.
– А если по этой дороге выходить, там будет заправка?
– М-м-м, да, там на двадцатом километре. А зачем ты спрашиваешь, если ты там проходил?
– Хочу удостовериться, что это было, – акцент на последнем слове.
– Может, всё-таки расскажешь, что там с тобой случилось?
– Давай дойдём, и я всё объясню.
Немного не дойдя до стелы, мы свернули налево, на протоптанную дорожку среди высоких кустов. Над нами продолжали свисать провода. Выйдя с дорожки, мы угодили во двор, напоминающий деревню. По бокам от извивающихся троп валялся мусор, давно пошкрябанные, шиферно-деревянные коробки, которые было бы сложно назвать кому бы то ни было домом, криво стояли под углом, напоминая параллелограмм. Их было чуть более десятка, расставленных так, как грибы после дождя. Даже машин было куча, заржавевших и брошенных хозяевами. Лишь один прогнивший автобус стоял посреди всего, являясь центром композиции. Возможно, там даже кто-то живёт или жил. После автобуса мы свернули направо и заметили ещё ангары. Олег махнул ребятам, которые расположились на крыше.
– А здесь что?
– Тут производственная база была, щас там хранят всякий мусор, типа пакеты, доски, пластик и такое прочее. Здесь периметр наших, гаражных. Там дальше в лес – наши партизанят.
– Ты прости, что я спрашиваю, наверное, очевидное. Я даже имя твоё тогда забыл, – я слабо усмехнулся над собой.
– Забей, если надо что – спрашивай.
– Спасибо. Слушай, а что Костя на меня так среагировал?
– Ну потому что он не Костя.
– Так вы же говорили: «Кость-Кость».
– Ну кость. Человеческая, – он обхватил своё предплечье. – Один Кость, другой Череп.
– А-а, теперь понял, неудобно получилось.
– Забей.
– Слушай, а кто Аппарат?
– Ну это техник наш. Он разбирается и в электронике мелкой, и всё про радио знает, и даже помог нам настроить сеть. У старших даже телефоны есть!
– Правда?
– Да, правда. Ну это скорее рации, чем телефоны, но позвонить по ним можно.
– Ты же в курсе, что он Розам помогает?
Олег остановился посреди дороги как вкопанный, похоже, я всё-таки был прав, что Аппарат работает на обоих.
– В смысле? – спросил он, немного поворачивая голову набок.
