Ей нравилось смотреть на его руки, такие смуглые на ее белой коже, нравилось, как они
Арианне тоже хотелось трогать его, поэтому она положила ладони Рейну на грудь, зарывшись пальцами в волосы, похожие на мягкую шерсть. С простодушным удивлением она размышляла над тем, как это возможно, чтобы под такой теплой и шелковой кожей были скрыты мышцы настолько каменные и неуступчивые. Даже самые легкие движения выдавали скрытую в этом теле мощь.
И все это было чудесно... пока Рейн не подвинулся ближе, пока не опустился на нее. Плоть, похожая на тяжелый и горячий жезл, оказалась между ее ног. Арианна замерла, напрягая ладони в инстинктивном желании оттолкнуть его.
— Не нужно бояться, — раздался шепот, шевельнувший волоски на ее лбу. — Попробуй, дотронься до него.
Да он с ума сошел! Чтобы она по своей воле... нет, никогда!
Однако Рейн привел ее в совершеннейшее смущение тем, что взял ее руку и положил на то, что так ее пугало. Почему-то Арианна сжала пальцы вокруг горячей пульсирующей плоти. Она услышала скрип зубов.
«Какой же он все-таки твердый, — думала она, — и какой горячий!» Это было все равно что обхватить пламя свечи!
— Сильнее! Крепче! Он не переломится... — Но голос был таким сдавленным, словно ему уже было очень больно.
Арианна послушно напрягла руку... и заметила вдруг, что кольцо ее пальцев движется. Что она двигает ими вверх-вниз по стержню, который назывался членом. Рейн зажмурился. Кожа на его лице натянулась, черты обострились, и он начал вздрагивать всем телом, все сильнее и сильнее. Арианна вдруг почувствовала, какую власть имеет над ним в этот момент.
— О нет, хватит! — вдруг крикнул он вполголоса и схватил ее за руку. — Хватит...
Он прижался лицом к изгибу ее шеи и вдруг засмеялся, так что дыхание, влажное и жаркое, обожгло ей кожу.
— Что-то мне подсказывает, что скоро, очень скоро ты достигнешь в этом больших успехов!
Волосы ненадолго упали ей на шею, скользнули по груди, спускаясь по телу в унисон с движением губ. Рейн приподнял голову: рот его был прямо над соском, и Арианна притихла, округлив глаза, когда он полностью втянул его внутрь, словно вишенку, которую пытался снять со стебелька. Удовольствие, которое она испытала при этом, почти заставило ее вскрикнуть. Почти... но она и впрямь закричала, когда ладонь легла на холмик внизу живота, когда палец вдруг проник глубоко внутрь ее. Она содрогнулась, на мгновение приподнявшись над постелью, и сжала ноги изо всех сил.
Рейн замер. В полной тишине частое дыхание Арианны звучало неестественно громко и хрипло. Она приподняла тяжелые веки и увидела лицо мужа рядом, очень близко. Его дыхание заполнило ее раскрытый рот.
— Раздвинь ноги, — прошептал он.
И ноги ее раздвинулись.
Палец входил в нее, выскальзывал, входил снова. При этом подушечка большого пальца поглаживала нежные лепестки плоти, пробираясь все выше. Это напоминало прикосновение пламени свечи к факелу, пропитанному маслом и готовому вспыхнуть. И Арианна вспыхнула пламенем, которое стремительно разгоралось, поглощая ее внутри, угрожая испепелить. Она слышала свой голос, что-то шепчущий, постанывающий, издающий жалобные непроизвольные звуки. Она сознавала, что бесстыдно раздвигает ноги все больше, и ей было все равно, все равно, все равно...
Она впивалась ногтями в мужские плечи там, где могла дотянуться, она металась головой по постели, думая, что он должен, должен прекратить, иначе она разлетится на осколки, как упавший кувшин. И что тогда будет с ней? Она не сумеет собрать себя заново и никогда уже не будет прежней Арианной! Но пламя от ее страха только разгоралось сильнее, поглощая воздух из груди и не давая дышать, и сердце уже останавливалось... она должна была умереть, и это было бы правильно, потому что то, что казалось смертью, принесло бы с собой облегчение.
Это было бы правильно... но она сопротивлялась, не позволяя себе... чего?
— Отдайся мне, Арианна, — слышался шепот очень близко, совсем рядом, — отдайся мне!
— Нет, я не могу! — выкрикнула она вместе с рыданием. Она не понимала, о чем он просит, этот мужчина, который почти уже завладел ею, но она знала, что не уступит ему. Она не могла, не имела права сдаться ему совершенно, как сдается побежденный замок. Если бы она сделала это, то отдала бы ему часть своей души.
Она едва могла дышать, хотя грудь вздымалась и вздымалась, требуя воздуха. Сердце грохотало, и кровь шумела в ушах. Снова Арианна открыла глаза, чувствуя рядом лицо мужа. «Он не получит меня, — думала она. — Не получит, потому что на самом деле не нуждается во мне. Потому что не хочет от меня ничего, что по-настоящему важно».
