И вот настал миг, до которого Тринн даже не мечтала дожить: перед ней лежало яйцо королевы — живое и неповреждённое. Они с Аидом забрали его в своё гнездо, укрыли от всех возможных опасностей и стали ждать появления на свет новой королевы. Гектор, извещённый о невероятном событии, примчался на своих старых крыльях так быстро, как только смог. И трое Великих драконов превратились в бдительных стражей, уничтожавших любое живое или неживое существо, приблизившееся к гнезду на расстояние полулиги.
А потом Гектор умер. Только что патрулировал периметр, выжигая на всякий случай землю, чтобы никакая зомбическая зараза не проползла, и вдруг, издав гулкий рёв, упал. Когда к нему подоспел Аид, Гектор уже не дышал. Старый дракон не дожил до появления маленькой королевы всего лишь пару недель.
Теперь, когда их осталось только двое, драконам пришлось тяжелее. Одному из них приходилось неотлучно сидеть в гнезде, пока другой охотился или проводил зачистку прилегающей территории. Поэтому надолго они старались не отлучаться. Правда, когда юная королева вылупилась, Аиду пришлось слетать в Тирогис за младшим братом. Не то, чтобы Великие хотели дать ему полюбоваться на золотого дракончика, нет — им понадобилось присутствие Дилля, как нейтральной силы, способной разрешить их спор, едва не доведший Тринн и Аида до драки. А именно: как назвать королеву.
Но началось нашествие хиваши на вампиров. Аид, опасавшийся за жизнь Тринн и королевы, поспешил к гнезду, а Дилля с дружком-варваром высадил в Григоте, где они остались сражаться с наступавшими хиваши и их подручными зомби. Уже позже Тринн узнала, что младший брат не то погиб в битвах с хивашскими колдуньями, не то попал им в плен — что было куда хуже смерти. Искренне опечаленная драконица мысленно оплакала младшего брата. Правда, она периодически вспоминала, как ей показалось, что откуда-то из южных пустынь пришёл вызов — почти такой же, как в своё время делал Дилль при помощи кровавого салюта. Но в отличие от прошлых, этот был очень слабым и слишком коротким. Тринн так и не смогла понять, был ли тогда вызов на самом деле, как не смогла определить хотя бы направление, а потому ничего не сказала Аиду.
И тем удивительнее был новый вызов. На сей раз всё было чётко и ясно. Дилль призывал образ Тринн откуда-то из хивашских степей. Драконица определила направление и огорошила новостью Аида. Удивлённый и обрадованный, что младший брат жив, Аид тотчас оправился в путь. А вернулся обратно и огорошил уже Тринн, рассказав про мудрое решение Дилля по поводу имени королевы. Драконица задумчиво почесала задней лапой брюхо и вопросила в никуда «и почему мы сами до такого не додумались?» Так, с подачи Дилля королева стала Златокрылой.
После этого жизнь Великих драконов и их воспитанницы шла ровно и спокойно, насколько это вообще возможно в Запретном пределе. Великие учили свою юную воспитанницу всему, что должна знать истинная королева: охотничьим уловкам, вызову и контролю боевой ярости, стремительному полёту и правильному пикированию, по мере сил пытались образовать её, передавая своё знание драконьих мудростей, и, заодно, обучали языку людей и вампиров. И вот три года спустя юная Злата уже вполне сносно умела подкрасться к затаившемуся в сухих ветвях пауку-сапожнику и сжечь его струёй пока жиденького, но всё же настоящего драконьего пламени. Она могла, в отличие от прочих юных драконов, вполне разборчиво пробормотать пару десятков слов на языке людей и многое понимала из их речи. Она уже не уставала во время двухчасового полёта. Она умела многое, кроме одного: как создавать межмировой мост. Знание-то у неё имелось — это было заложено в инстинктах любой королевы, а вот с силёнками дело обстояло куда хуже.
Тринн и не надеялась, что малышка сумеет воплотить такое могущественное заклинание. Когда-нибудь — наверняка, но, разумеется, не сейчас, не через год и даже не через десять. По её прикидкам должно пройти лет пятьдесят, прежде чем Злата станет достаточно сильной для создания такого моста. Это обычный срок для любой королевы. Вот только в их случае пятьдесят лет — слишком долго.
Потому что по сведениям, изложенным младшим братом, сверхголем должен вскоре умереть. Или големы не умирают, а перестают быть? Неважно. Сами драконы не очень-то общались с могущественным существом, как и он с ними, поэтому Тринн пришлось поверить на слово Диллю. Впрочем, тот сам узнал об этом от старикашки-гроссмейстера, которого голем удостоил личной встречи, во время которой и сообщил эту неприятную новость.
