«Вскоре» — понятие растяжимое. Новостью это известие было три года назад, а голем до сих пор жив и по-прежнему охраняет запечатанный портал. Но чем больше проходило времени, тем ближе был срок завершения жизни Единого. Сколько он ещё протянет — неизвестно. Тринн и Аид, наплевав на собственную гордость, направились к логову Единого, чтобы поговорить с ним. Но Единый их не принял. Он просто создал настолько плотный барьер вокруг себя, что оба Великих не смогли через него пробиться. Ну и поговорить, соответственно, тоже. Так ни с чем они и вернулись.
А потом Тринн и Аид начали замечать странную пульсацию тьмы, из которой состоял Запретный предел. С момента создания это была плотная и однородная магическая субстанция, равномерно покрывающая огромную площадь, центром которой являлся портал некромагов. Затем начинались сумеречные земли, в которых обосновались бледные клыкастики. А потом любое воздействие магии Единого прекращалось, и свет солнца больше ничем не сдерживался — там была обычная земля и обычное небо. Но постепенно всё менялось, особенно в последнее время. Запретный предел начал пульсировать, тьма стала неравномерной и, словно живое существо, шевелилась и двигалась. Люди и даже вампиры ничего не замечали, но драконы, с их сверхчувствительностью к магии, обнаружили это странное явление.
И оно встревожило Великих. Возможно, само по себе оно и не было чем-то опасным, но вместе с ним в Запретном пределе начали происходить другие непонятные вещи. Во время каждой такой пульсации нежить, поднятая Единым, начинала активничать сверх меры: скелеты давно умерших воинов всех рас тащили свои пожелтевшие кости туда, где ещё недавно даже не думали появляться — а именно, к гнездовью драконов. Тринн и Аид, понятно, легко выжигали орды бродячих костяшек, но это было странно. Раньше Единый никогда не позволял своим неживым клевретам вредить драконам.
Да и прочие его создания вели себя ничуть не лучше. Особенно много доставляли неприятностей виверны. Эти летающие ядовитые недоразумения во время дрожания тьмы слетались к гнездовью и активно пытались наплевать (в прямом смысле) на драконов. То, что их яд на Великих не действовал, виверн ничуть не останавливало. Они гибли десятками до тех пор, пока пульсация Запретного предела не прекращалась, после чего крылатые в панике разлетались прочь, словно осознав всю безрассудность и бессмысленность собственного поведения.
После пятого или шестого такого нападения на гнездовье, Тринн снова отправилась к голему — на сей раз твёрдо настроенная на разговор, как бы Единый от неё ни скрывался. Аид остался с малышкой Златой. Запретный предел вновь начал свою непонятную пульсацию, поэтому Тринн по пути пришлось спалить пару десятков мертвяков, целенаправленно двигавшихся к гнездовью драконов, и сшибить несколько виверн. А добравшись до места, где по её ощущениям обретался голем, Тринн увидела странную картину. Тьма Запретного предела клубилась и шевелилась вокруг Единого, сам голем неподвижно застыл, широко раскинув в стороны огненные руки, а уродливо-толстые каменные ноги голема плотно стояли на земле. Туловище из воздушных смерчей казалось чрезмерно раздутым — во всяком случае, драконица подумала именно так, уж очень оно было непропорциональным по отношению к остальным частям тела. Но не это удивило Тринн, а лицо Единого, блестящее от магического льда и выражавшее непомерное страдание. Бесформенный рот был разинут в беззвучном крике, а огненные глаза — обычно яркие и менявшие цвет от бело-оранжевого до раскалённо-красного, теперь выглядели двумя тусклыми багровыми колодцами. И в этих гаснущих глазах Тринн не увидела ни одной искры разума. Перед ней стоял безумец. Только теперь она поняла, почему столетние костяшки пытаются напасть на драконов, почему виверны и прочие искусственно выведенные Единым создания лезут к гнездовью. Он на время теряет связь с реальностью и больше не контролирует своих живых и неживых слуг, а те действуют так, как это заложено в их инстинктах — нападают на чужаков. Потом, видимо, голем приходит в себя, и зомби вновь начинают его слушаться.
Тринн с ужасом уставилась на сверхсущество, не понимая, чего теперь от него ожидать. Голем явно ничего не соображает. Напасть, пока он не напал на неё? Ведь если Единый обрушит на неё всю свою магическую силу, Тринн, будь она хоть трижды Великой, не выдержит напора такой мощи. Отступить? Но где гарантия, что сверхголем всё равно не нападёт? Сейчас на неё или позже — на гнездовье? Тринн застыла, пытаясь решиться на что-нибудь. От атаки на голема её останавливала не мысль, что нападение без предупреждения не есть хорошо — она просто сомневалась, что сумеет уничтожить Единого или причинить ему такой вред, чтобы он больше не мог представлять опасности для юной королевы. Слишком много у него сил, и наличие в настоящий момент разума у голема никак на это не влияет. Да и какой прок уничтожать того, кто единственный держит межмировой портал закрытым? Убив Единого, что вряд ли возможно, Тринн тем самым открыла бы демонам путь на Тангрин.
