Но была одна тема, совершенно запретная для споров. Когда Майкл начинал громко рассуждать о превосходстве магов над маглами, что последние должны прислуживать магам и что сами по себе, без магов, маглы даже мыться бы не научились, так и жили бы в грязи и навозе. Когда Майкла переклинивало на этой теме, Гермиона предпочитала отмалчиваться либо уходила домой. При этом в остальное время он был вполне нормальным парнем, вместе с братом и сестрой любил послушать различные истории, которые рассказывала Гермиона, в основном пересказывала прочитанные книги.
На этот раз причина по которой Майкла снова переклинило на тему превосходства магов была рассказанные их гостьей истории из второй мировой войны про охоту на подводные лодки, которые блокировали Англию. Майкл в ответ заявил, что подводные лодки чушь несусветная, что даже маги не могут настолько долго находиться под водой, а раз этого не могут маги, то куда уж каким-то маглам. Обычно Гермиона молчала в ответ и мальчишка вскоре сам успокаивался, но на этот раз она не выдержала и заметила, что лодки того времени уже антиквариат, которые в магловском мире используют только в качестве музейных экспонатов. Современные же подводные лодки могут вообще годами не всплывать на поверхность…
Рина и Томми попытались успокоить старшего брата, но тот уже разошелся вовсю, заявив, что истории Гермионы интересны, но не надо сказки выдавать за реальность.
– У нас тех, кто в сказки верит называют блаженными, — заявил он под конец.
– Ах, блаженная?! Ты, высокомерный идиот, не выбирающийся дальше Ямы и леса, что ты можешь знать о мире? Ты пытаешься мне, которая знакома с обоими мирами, доказывать, сколько правды в моей истории, а сколько нет? — Порой нет-нет, да прорывалась прежняя Гермиона, готовая всем и каждому нести свет истины. Впрочем, как раз сейчас ее трудно было осуждать. Не умудренная же жизненным опытом женщина она, а обычная девчонка, которая и так уже довольно долго держалась под напором Майкла. Кто бы выдержал, когда твоих родителей хоть и напрямую, но постоянно называют неполноценными? Чаша терпения переполнилась и произошел взрыв.
– Да ты придумываешь все, что бы выставить маглов в хорошем свете! — орал Майкл. — Ты же сама из них!
– Прежде, чем говорить про мою ложь, узнай сначала о чем говоришь! — орала в ответ Гермиона.
Их растащили. Обошлось без взрослых, справились Рина и Томми. Томми удерживал брата, а Рина Гермиону. С Томми понятно, он был хоть и младше, но ничуть не слабее старшего брата, а вот Рину Гермиона смела бы при желании одной левой. Вот только не настолько она потеряла голову, чтобы драться с той, кто младit и слабее. К тому же Рина была одной из немногих в Яме, с кем ей действительно нравилось общаться. Девочка верила их знакомой во всем, что та рассказывала. Сама просила рассказать все, что Гермиона знает про Хогвартс и обычный мир, слушая рассказы раскрыв рот. Девочка уже знала, что деньги на ее обучение уже почти собраны и что она первая, кто поедет учиться в Хогвратс. Вот и фонтанировала любопытством во все стороны и пройти мимо человека, который мог любопытство удовлетворить она не могла. Гермионе же такое отношение очень льстило и она пыталась соответствовать статусу наставника для нее, беря пример с учителя.
– Ничего не завоевывается так тяжело и не теряется легко, как авторитет, — говорил он. — Потому очень аккуратно относись к тому, что ты говоришь другим. Непреднамеренную обиду тебе простят, обиду нанесенную специально никогда. И когда что-то говоришь — отвечай за слова.
Вот этому она и старалась соответствовать, не злоупотребляя доверием девочки. Потому и дала себя удержать ей.
– Ну погоди, у меня, — буркнула Гермиона и выскочила со двора.
Дома она лихорадочно перевернула весь свой гардероб, выискивая вещи, которые подошли бы мальчишке, а главное налезли бы на него. Удача, что она послушала мистера Кливена и уговорила родителей записать ее на актерские курсы, на которых недавно училась изображать мальчишку, так что вещи у нее были.
Мистер Кливен все время молча пронаблюдавший за изображающей электровеник Гермионой, постоянно перебегающей с одного места на другое, только головой покачивал, но молчал. Молчание было весьма красноречиво, потому девочка быстро заметила внимание наставника и развернулась к нему.
– А вы ничего не скажете?
– Нет, — покачал он головой. — Хотя… в момент твоего эмоционального возбуждения защита твоего разума слабеет. Я уже раза три побывал у тебя в голове, а ты даже не заметила.
– У-у-у… учту… Но вы ведь знаете, что я хочу сделать?
– Знаю.
– И?
– Что «и»? — мистер Кливен оставался совершенно невозмутим.
– Не скажете, что я не права? Что не надо пытаться кого-то просвещать против воли?
– Не скажу. Плохой бы я был учитель, если бы не позволил ученице набивать собственные шишки. Опыт, вещь полезная.
– Значит, вы все-таки считаете, что я ошибаюсь?
– Все зависит от того, чего ты пытаешься добиться. Просто помни, люди не любят расставаться со своими иллюзиями. И очень не любят тех, кто эти иллюзии развеивает.
