От неожиданности я забыла, что хотела произнести.
— Что? — вырвалось у меня, — кого?
— Ты любишь его, — уверенно повторила Мэнни, — любишь Хранителя.
— Я…не…– я с глубоким вздохом тряхнула головой и посмотрела ей в глаза. — Да. Вы правы. Я люблю его.
— Я знала это уже тогда, — с печальной улыбкой сказала травница, — в нашу первую встречу. Мне жаль тебя, девочка. Ни одна женщина на свете не может любить Хранителя. Такая любовь не принесет ничего, кроме горечи и пепла. Хранитель стоит значительно выше простых смертных. Его призвание предопределено. Его жизнь посвящена свету и людям. В ней нет и никогда не было места для земной любви. И вы никогда, никогда не будете вместе. Вам даже находиться рядом друг с другом нельзя, девочка!
От ее слов пробежал холодок. Я закрыла уши руками, я не хотела это слышать! Каждое ее слово ударяло меня.
— Я знаю! Знаю! — воскликнула я, — прекратите!
Она удовлетворенно кивнула.
— Я рада, что ты это понимаешь. Но вот что, девочка. Твоя любовь противоестественна. Ты должна вырвать ее из своего сердца, как сорняк. Вырвать с корнем и выбросить. Иначе она иссушит тебя, лишит сил и разума, — травница перешла на шепот, — Мэнни может помочь тебе в этом. Я могу приготовить для тебя отвар. Особенный отвар…Всего несколько глотков — и твои воспоминания о нем развеются как дым. Ты забудешь все: его имя, его лицо, все, что с ним связано. И когда в следующий раз ты его увидишь, то уже не узнаешь. Ты исцелишься от этой любви.
Я пораженно молчала. Ее предложение казалось заманчивым. Забыть его… Не оплакивать мысленно больше будущего, которого у нас никогда не будет. Не вспоминать мгновения счастья, что были в прошлом. Не искать повсюду его глаза в настоящем.
Я отвернулась к окну. Вот по той тропинке мы вместе шли. А за этим столом пили травяной чай с Мэнни и смеялись. Потом много чего произошло, но влюблена я была уже тогда. Наверное, я влюбилась уже в первый день нашей встречи. В первую же минуту. А теперь… Выпить — и забыть. Нет памяти — нет боли.
— И нет любви… — задумчиво произнесла я, поворачиваясь к Мэнни, — спасибо вам большое за помощь. За то, что предложили мне. Но я отказываюсь. Да, моя любовь болезненна и причиняет страдания. Но она не противоестественна! Она чистая! Моя любовь никогда не иссушит мой разум. Она меня наполняет. Она дает мне силы к борьбе. И пусть она несчастливая, но это самое ценное, что у меня есть. Не стоить пытаться отнять у меня и это.
Я замолчала, исподлобья глядя на Мэнни. Глаза ее ярко блеснули, а губы растянулись в улыбке. Она встала со стула и подошла к шкафу.
— Хорошо. Очень хорошо, — произнесла она, — боль способна не только истязать дух, но и придавать сил. Если ты сможешь справиться с этой болью, значит, сможешь справиться и со всем остальным.
Я ошарашенно взглянула на нее.
— Вы меня проверяли?
— Проверяла, — весело ответила Мэнни, усаживаясь на стул и протягивая мне тонкую веточку дерева, усеянную горстью оранжевых листьев, — возьми ее в руку. И не выпускай, пока не закончим разговор.
Она положила мне в ладонь ветку. Ничего необычного я не почувствовала. Ветка и ветка. Я зажала ее в руке и повторила свой первый вопрос:
— Мэнни, в прошлый раз вы сказали, что у меня какая-то интересная кровь. Что вы имели в виду?
Мэнни нахмурилась и сжала губы в тонкую полоску. Она ответила не сразу.
— Запах, что исходит от твоих вен и жил, я не встречала много лет, — сказала травница, — очень древняя кровь… Хранящая в себе память далеких предков и их историю. Историю, что погребли под руинами, засыпали прахом и затопили кровью.
— Я не понимаю… — прошептала я.
— Что же тут непонятного, девочка? — сказала Мэнни, — в твоих жилах течет кровь древних людей, которые тысячелетиями населяли эти земли.
Не может быть. Это не правда. Это очень злая шутка! Я уставилась на нее широко раскрытыми глазами.
— Это невозможно, — просипела я, — вы же увидели, что я из другого мира.
— А разве это мешает тебе иметь предков из этих краев? — с усмешкой спросила Мэнни.
Нет и нет. Я не верю. Это невозможно, невозможно!
Я поднялась со стула, не выпуская при этом ветки из рук, и заметалась по кухне. Мысли налетали одна на другую, я никак не могла сконцентрироваться. Это не может быть правдой, не может! Но что-то упорно подсказывало мне, что это так оно и есть.
— Предположим, — вслух начала я рассуждать, — что какая-то моя пра-пра-пра-прабабка удивительным образом попала в другой мир. То есть, в мой. Познакомилась с моим пра-пра-прадедом. У них родились дети, а затем у них дети. И так, спустя десятки или сотни поколений, родилась я. Хорошо, это возможно. Гипотетически…Я допускаю, что кто-то из моих далеких предков жил здесь, хотя это и кажется невероятным.
Я посмотрела на Мэнни и снова села за стол. Травница хитро улыбалась.
— Твои рассуждения ошибочны, — произнесла она, — твоя кровь чистая. Она не смешивалась с кровью иноземцев из других миров. Никогда. Именно поэтому ты понимаешь язык, на котором мы говорим. Это твой родной язык, что передался тебе с молоком матери.
У меня отвисла челюсть.
