«
Литературный локомотив нёсся на всех парах и, кажется, даже уже немного отрывался от рельсов, выдвигая заявку на демонстрацию первого летающего поезда. О, как чудесно и многообещающе это время — начало создания новой книги! Сколько в нём величия и оптимизма!
Благодаря новости о своей прошлой жизни к Никите стала возвращаться его мечта. Мечта написать свою книгу. Да что там! Теперь он ещё получил в придачу собственную квартиру и возможность быть кому-то нужным. Прямо джекпот какой-то!
Однако нередко взгляд Никиты как бы без причины замирал на чём-то несуществующем, после чего парень впадал в забытье. Как, например, после этого разговора с Лизой, случившегося на днях.
— Ты… веришь в инопланетян? — вдруг спросила Лиза, когда они в очередной раз пили кофе у неё в комнате. В последнее время они стали беседовать гораздо чаще и на самые разные темы.
— Верю, — ответил Никита. — Потому что я один из них. Никак не свыкнусь с этим миром…
И засмеялся.
— Ну, а если говорить серьёзно, то больше верю, чем наоборот.
— А что бы ты сказал инопланетянину, повидай ты его в реальности?
— Я? — усмехнулся Никита. — Ну… наверное, сказал бы, улетай отсюда скорее, дружище. Это не самое лучшее место для экскурсии.
Лиза задумчиво посмотрела на него.
— Почему ты так считаешь, спрашивает тебя инопланетянин. Что ты ему ответишь?..
Никита почесал лоб.
— Даже не знаю… Скажу, что говорю, исходя из своего опыта, не более. Не выдумываю и не приукрашиваю.
— Расскажи про свой опыт.
— Про свой опыт? А что тут говорить…
— Инопланетянин хочет знать, почему у тебя именно такой взгляд, что на тебя повлияло.
— Много всего, — ответил Никита, вздохнув. — Жизнь повлияла.
И снова рассмеялся.
— Вот хрень я сейчас сморозил…
Лиза молча глядела на Никиту, перебирая пальцами рукав своего свитера.
— Знаешь, — произнёс Никита, перестав смеяться, — вроде бы особых причин печалиться и возводить весь мир под общий знаменатель безнадёжности и отчаяния — у меня нет. Но вот не поворачивается язык сказать инопланетянину, что это радостное место. Враньё будет. А зачем обманывать инопланетного гостя? Он разве это заслужил?
— А ты? — сказала Лиза.
— Что я?
— Заслужил?
— Быть обманутым самим собой?..
— Угу.
— Странный, конечно, вопросец… — Никита качнул головой. — Но, кажется, я понимаю, о чём ты. Нет, я тоже не заслужил. Никто не заслужил. Но эвакуатор, уносящий с планеты Земля, пока ещё не придумали. Так что… приходится жить так, как получается: полуправдой, полужизнью. Не признаваясь себе в полноте всего происходящего. Вернее, фильтруя часть реальности в угоду создания видимости хоть какой-то стабильности бытия. Ну всё… Сейчас меня понесёт в философию! Я вообще падкий на такие вещи, ты меня, лучше, сразу останавливай…
— Мне по душе, как ты рассуждаешь… — проговорила Лиза. — Но почему?
— Почему так рассуждаю?
— Почему тебе приходится жить полужизнью?
— Не знаю… Так само получается, и всё. Просто… порой что-то происходит, и ты меняешься. А обратно собой, прежним — уже стать не можешь. Как будто все мосты сожжены. А затем по инерции закрываешься от остальных. Чтобы никто больше не влез за твой «забор» и не играл с огнём. Выстраиваешь между собой и другими ограждения, всё выше и выше, с каждым годом лишь усиливая их. А потом живёшь так один в своей крепости и однажды понимаешь, что выхода-то оттуда уже и нет. И просто смиряешься с этим. Пусть так. Жить — видя лишь кусочек неба. Дышать — лишь ограниченным запасом воздуха. Мечтать — лишь о несбыточном и далёком. Потому что, если мечтать о чём-то реальном, нужно выходить за пределы крепости. А это, увы, — невозможно…
— Тюрьма собственного производства? — произнесла Лиза.
Никита усмехнулся.
— Ну, можно сказать и так… Тюрьма собственного производства. Я, конечно, сейчас слегка пересолил, приводя такую метафору. Не настолько уж всё трагично, наверное…
— А когда это у тебя началось?
— М?
— Когда ты стал возводить вокруг себя этот забор?
Никита вздохнул и поднялся с пола. Взяв чашку в руку, он подошёл к окну и чуть отодвинул штору.
