— Какой у тебя здесь вид! — сказал он, делая глоток. — Прямо на соседнюю девятиэтажку. Всех видно. Вон, кстати, мужик голый на шестом этаже…
— Когда это у тебя началось? — тихо повторила Лиза.
Никита, постояв у окна ещё с полминуты, задёрнул обратно штору и подошёл к креслу.
— Ну-с, пора спать, наверное? — улыбнулся он, беря поднос на руку. — Кстати, ничего, что мы на ночь глядя начали кофе пить? Впрочем, на тебя он не сильно влияет, верно? Ты допивай, не спеша. А я пойду уже. Завтра на работу. Спокойной ночи, Лиза. С утра ещё занесу тебе кофе, будь готова! Не пугайся, если дверь откроется.
Никита вышел, оставил на кухне в раковине поднос с чашкой и закрылся в своей комнате. Долго сидел в темноте за столом. Затем открыл крышку ноутбука и кликнул по документу. Раскрылся текстовый редактор, и пальцы парня виртуозно затанцевали на клавиатуре:
«
Ах ты чёрт, подумал парень. Снова я за свои сопливые штампы?
«
— Тогда я обречён… — вздохнул Никита, протирая ладонями лицо.
Он повторил вслух фразу «Жизнь — неточная наука…», и пальцы его вновь потянулись к ноутбуку, принявшись искусно выстукивать мелодию свежего текста.
Так и продолжал он свою писательскую работу день ото дня. Удерживая хороший темп и высокую степень увлечённости. И, наверное, держался бы того же настроя и дальше, если бы через несколько дней в дверь квартиры снова не раздался судьбоносный стук. Стук, рождённый предвестником новых событий в его уже и без того наполненной значимыми изменениями жизни.
В следующую пятницу, изумительно снежную и пропитанную духом истинной зимы, около восьми часов вечера кто-то коротко постучал в дверь.
Никита только что вернулся с работы и не успел даже облегчённо выдохнуть и переодеться, как сразу же принялся за приготовление ужина. Услышав стук, он вышел в чёрной рубашке в прихожую и, держа в руках большую деревянную вилку, повернул, не спрашивая, ключ. В суете последних дней он совсем забыл о некоторых вещах. Однако дверь была уже распахнута…
— Можно войти?
Никита шагнул назад. Гостья медленно вошла в квартиру. Осмотрелась. На её волосах и плечах крошками лежал снег, а на лице отражалось смиренное ничто.
— Давно здесь не была, — произнесла Соня. И подняла серо-голубые глаза на Никиту. — Надеюсь, ты не против?
Никита неподвижно и молча глядел на неё. Девушка слегка закашляла.
— Если хочешь, я уйду. Но я пришла извиниться. — Голос её был спокоен, тих. Разговаривала почти на шёпоте.
Никита помедлил ещё пару мгновений — и всё же принял её пальто. Стряхнув с его плечиков снег, повесил на вешалку в шкаф. И жестом пригласил девушку на кухню.
Увидев на подоконнике коробку из-под кофеварки, а рядом — и сам аппарат, Соня сказала:
— О, можно мне кофе, пожалуйста?
Никита нажал кнопку на электроустройстве и через полминуты поставил на стол перед Соней чашку с горячим тёмным напитком. А сам остановился посреди кухни, не зная, что делать дальше: то ли продолжить готовить ужин, то ли переключиться полностью на сестру.
Поскольку в сковородке что-то энергично шипело и извергалось, он принял первый вариант, решив параллельно вести диалог с нежданной гостьей.
— Что готовишь? — спросила Соня.
— Рыбу… Правда, пока что-то не совсем удачно, — ответил Никита, пытаясь собрать в единое целое разваленные тушки маленьких рыбёшек, что томились на поверхности раскалённой сковороды. Внутри рыбёшек виднелась сырная начинка.
— Интересно ты придумал. — Соня поднялась со стула и взглянула на создающееся блюдо.
