Парень остановился и, приложив ухо к её лицу, стал прислушиваться. Грохот метели и собственного сердца не позволяли ничего разобрать. Однако через пару секунд Лиза слегка дёрнулась и что-то пробормотала. Находясь под светом фонаря, Никита увидел безумно обрадовавшую его, но в то же время неестественную и даже пугающую улыбку девушки. Ошарашенный, он глядел на эту улыбку, с трудом пробивающуюся сквозь оледеневшую маску лица и будто бы говорящую: «Всё хорошо! Мне так хорошо!», — словно ничего и не произошло.
— Зачем ты убежала?! — закричал Никита, прорываясь сквозь метель к подъезду девятиэтажки. — Вот зачем, а?! А если бы я тебя не нашёл? Вот если бы не нашёл, что тогда?!
В ответ Лиза медленно, обессилено, но радостно пролепетала:
— Теперь я не боюсь… Не боюсь!..
А через мгновение добавила трясущимся голоском:
— Ты её любишь, да?
— Дура ты! — крикнул в сердцах Никита и тут же пожалел об этом. Однако Лиза снова улыбнулась.
— Дура… Зато теперь я не боюсь снега… не боюсь… — беззаботно повторила она. И, прикрыв веки, устало опустила голову на грудь Никиты. И ему снова показалось, что она перестала дышать.
— Чёрт! — вскрикнул он. — Сейчас!.. Немного осталось!
Не выпуская Лизу из рук, Никита забежал в подъезд, вызвал лифт, поднялся на девятый этаж и вошёл в квартиру. Обуви и вещей Сони уже не было — ушла.
Оказавшись в ванной комнате, Никита быстро снял с Лизы своё пальто, в котором выбежал на поиски, повидавшую виды ночнушку, пропитанную холодной сыростью, и оставил на ней только жёлтые трусики. Затем занёс её, дрожащую, в душевую кабинку, аккуратно положил на поддон и, чуть отойдя, включил воду. Не прошло и минуты, как он почувствовал лёгкое головокружение от пара и тепла, что стали наполнять это крохотное пространство.
Никита потянулся, взял душ и стал держать его прямо над Лизой, периодически меняя направление потока: голова — плечи — шея — спина — колени — ступни… Вода мощными струйками стекала на съёжившуюся Лизу. Подтянув под себя ноги, она обхватила их руками и положила подбородок на бледные окоченевшие коленки, продолжая странно улыбаться.
— Не боюсь… — оживлённо шептала она. — Теперь не боюсь!..
Никита смотрел на неё, замёрзшую и странно-радостную, и только теперь осознал, что снял с неё почти всю одежду, даже не спросив разрешения.
— Может, ты тоже?.. — Будто прочитав его мысли, Лиза направила на него свои сияющие глаза.
— Что
— Ты замёрз… Тебе тоже нужно согреться.
Никита чуть не выронил из руки душ.
— Ну что ты! Не стоит. Не так уж я и замёрз… Ты ведь вообще в одной ночнушке была… А я в куртке своей… Ну, вернее, в пальто… Оно осеннее, конечно, но тоже тёплое!
— Я прошу тебя, — прошептала Лиза, глядя из-за своих дрожащих коленей.
— Ну… хорошо… — пробормотал Никита и передал ей душ. — Я сейчас.
И вышел из ванной комнаты. Прикрыв за собой дверь, тут же приложил мокрые ладони к лицу.
«
На всякий случай проверив все комнаты и шкафы в квартире, Никита вернулся в ванную комнату. Шагнув внутрь душевой кабинки, он задвинул за собой дверцу и присел рядом с Лизой. Пар уже расползся и покрыл изнутри синие, словно растушёванные, стенки.
— Здесь тепло. — Лиза повернулась к нему.
— Этого мало! — тут же беспокойно завозился Никита и стал прибавлять горячей воды. — Сколько часов ты пробыла на улице?!
— Сколько часов? Не знаю… Я не измеряю время часами… Только вдохами.
— Вдохами? — удивился Никита.
Лиза кивнула.
— Например, постоять десять вдохов у окна… Сто вдохов до конца книги… Десять тысяч вдохов душевной пустоты…
— Но ведь вдохи у всех разные, — заметил Никита. — Кто-то дышит быстро, а кто-то может дышать медленно…
— Верно. Дышим мы все по-разному. Но и время мы тоже воспринимаем по-разному, — слабо улыбнувшись, отвечала Лиза. — Для кого-то один час может длиться как минута, для кого-то, наоборот, — это будет вечность.
— Да, понимаю. Но вдохи… думаешь, так лучше? — спросил Никита, продолжая попеременно лить на себя и Лизу умеренно горячую воду.
