В столицу Долины заходили свежие сотни лояльных герцогу войск. Впереди шли тяжёлые пехотинцы под флагами Морозовых. За ними втянулись три батальона стражи из дальних городов, по странному стечению обстоятельств, все командиры были давно знакомы с де Ревелем.
Зажатые в тисках войска Вустера сопротивлялись не больше часа, всю эту кровавую постановку маркиз смотрел из первых рядов, но сделать ничего не мог, даже сбежать. Да, вокруг штаба было несколько сотен воинов, но Вустер чувствовал, как только он дёрнется, тут же лишится головы.
Первыми к штабу подошли воины Морозова, причём те, кто оборонял его имение. Схватка за руководство мятежом вышла короткой, за маркизом граф послал своих лучших людей. Остатки охраны отступили вглубь здания, лелея надежду на прорыв.
Вустер подошёл к окну, перед ним, не скрываясь, стоял Морозов. Рядом с ним суетились несколько гномов вокруг какого-то механизма.
— Ты хотел убить мою семью, у тебя почти получилось, но именно почти. Больше шанса я тебе не дам. Как она сказала? Ни живых, ни мёртвых — глаза графа полыхнули лиловых огнём — прощайте, маркиз. Не скажу, что был рад знакомству.
Гном коснулся руны, войска Морозова стали быстро отходить от штаба.
Здание накрыл барьер, внутри стал закручиваться ураган, разрушая стены. Вскоре к воздуху присоединилось пламя, создавая огненный смерч. Огонь несколько раз менял свой цвет, пока полностью не потух.
Когда упал барьер, на месте здания остался только серый пепел, разлетающийся по городу.
Следующие две недели пролетели как один день. Не помню, чтобы я спал больше двух часов в сутки за всё это время. Считали потери, восстанавливали подразделения, искали недобитков вокруг Линваля и Эрамтела, нашей сильно потрёпанной столицы Долины. Город стойко пережил очередные невзгоды, но разрушения всё равно были солидные. Во время финального сражения обе стороны особо не стеснялись в средствах поражения.
К концу второй недели к нам в гости снова прибыли королевские дознаватели. Судя по внешнему виду, вся эта суровая братия не вылезала из сёдел, с тех пор как покинула Долину. Плюс военное положение в королевстве не придавало энтузиазма и совершенно не позволяло расслабиться где-то на полпути.
Собственно, моё положение, как и в прошлый раз, оказалось более выигрышным, благодаря клятве на крови. Парочка серьёзных магов, один из которых явно менталист, пообщались со мной примерно час, выясняя подробности обороны Линваля и последующие манёвры в Эрамтеле. Когда встал вопрос за сверхвысокую мобильность моих сил, я тактично, но твёрдо послал проверяющих лесом, объяснив всё секретами рода. Как ни странно, оба хмыкнули, но больше на мозги не капали на этот счёт. Но такая лояльность стала понятна на следующее утро, когда был объявлен дворянский сбор по всей Долине.
Конечно, все заранее знали, что колхоз — дело добровольное. Хочешь, радостно с пеной у рта иди в первых рядах королевского призыва, не хочешь: объявят изменником, верхушку рода на плаху, остальные колотить камушки. Имущество в счёт государства, а дружина жестом фокусника превращается в полки первого удара, где шансы выжить стремительно катятся к абсолютному нулю. А так хоть что-то компенсируют и чем-то наградят. Если выиграем в войне, разумеется.
Проходит ещё неделя, в Эрамтел, как мухи на неправильный мёд, съезжаются все аристо. По степени взмыленности лошадей понятно, как далеко проживает на дне океана от столицы те или иные дворяне.
Сразу видно, вновь прибывшие дознаватели королевской канцелярии, сиречь опричники и инквизиция, вместе взятые, по причине военного положения, имеют положительный опыт в подобной мобилизации. Но больше всего порадовали сами аристократы. Здесь были все — от мала до велика, и баронеты, и маркизы, коих в Долине осталось ещё двое. Даже сам герцог собственной персоной нарисовался. Значило это одно: центральную власть боялись и уважали в подавляющем своём большинстве. Поэтому я был уверен, что измена маркиза Вустера изначально была обречена на провал. Все его войска в итоге просто закидали бы шапками, как только из предвратной крепости поступил сигнал на общий сбор.
Как рассказал мне генерал Беркли «по очень большому секрету», общий мобилизационный потенциал канцеляристы оценили в двести тысяч душ. И это только дружины родов. Что ещё раз подтвердило мои мысли, что перепись никто не делал лет двести, если не раньше, а в Долине проживает на порядок больше разумных, чем считает административный аппарат герцога.
На мой логичный вопрос, как быть тем, чья дружина ушла исполнять долг перед Родиной, Беркли поведал, что на время военного положения все силовые методы по разрешению конфликтов запрещены, наказание как за измену.
