Летта сидела рядом со мной на втором сиденье перед консолью. В последнее время она не отходила от меня далеко, с каждым днем все больше сокращая разделявшую нас физическую дистанцию. Отчасти это можно было объяснить тем, что Летта хорошо понимала: существует весьма высокая вероятность того, что она больше никогда не увидит свою дочь. С каждым днем эта вероятность только возрастала, поэтому ее стремление постоянно чувствовать меня рядом было защитной реакцией: Летте был просто необходим кто-то или что-то, что помогло бы ей удержаться, так сказать, на плаву.
Элли бо́льшую часть времени проводила на кормовом диванчике, где она сидела, глубоко задумавшись и подтянув колени к груди. Время от времени девочка подолгу смотрела на восток, бессознательно крутя на пальце кольцо. Она почти ничего не ела, и Летте лишь изредка удавалось уговорить ее выпить кофе.
И наконец, с нами был Дэвид, который по-прежнему смотрел на нас из своего оранжевого ящика под крышей. Я был уверен, что мой старый друг потихоньку посмеивается надо мной и над всеми нами. Как бы там ни было, необходимость развеять его прах там, где мы впервые встретились, угнетала меня уже не так сильно – главным образом, потому, что до этого момента было еще довольно далеко.
Откровенно сказать, тогда дела у нас обстояли неважно. Неприятности следовали одна за другой, и конца им было не видно.
Когда я и Боунз обнаружили этот городок, нам уже давно было понятно – для наших целей необходимо укромное, труднодоступное место, своего рода крепость, отстоящая как можно дальше от цивилизации и ее сомнительных благ. Только в таком месте молодые наркоманки, подвергшиеся физическому, психологическому и сексуальному насилию, могли со временем сбросить невидимые веревки и канаты, которыми опутало их зло. Стать свободным очень трудно – особенно если приходится постоянно оглядываться через плечо.
Наш форт мы основали в покинутом городке, стоявшем в укромной горной долине в Колорадо. В 1800-х годах это был процветающий город с церковью, школами и магазинами. На его улицах играли дети, и прогуливались их матери, но серебряная жила иссякла и за считаные годы городок превратился в город-призрак.
Более живописного места, чем эта горная долина, я в жизни не видел.
Благодаря тому что за прошедшие без малого двести лет дороги стали лучше, а на смену запряженным лошадьми фургонам пришли автомобили, самолеты и вертолеты, добраться до городка стало намного проще, однако он по-прежнему укрыт от любопытных глаз. Долина расположена на высоте двух миль выше уровня моря, поэтому человек непривычный поначалу чувствует себя здесь не в своей тарелке, однако акклиматизация занимает не слишком много времени. Ближайшие населенные пункты находятся достаточно далеко, и большинство их жителей даже не подозревает о нашем существовании. И нас это вполне устраивает.
Для охраны нашего форта Боунз нанял нескольких крепких парней – бывших «зеленых беретов», «морских котиков» и бойцов полицейского спецназа из Лос-Анджелеса. В нашем городке они живут совершенно бесплатно, получают бесплатное медицинское обслуживание, а также весьма высокую зарплату. Все это необходимо для того, чтобы они относились к своим обязанностям как можно серьезнее. Что они и делают. А поскольку их работа у нас подразумевает постоянную боевую готовность, парням приходится держать себя в форме. Горы вокруг нашего городка – одни из самых труднопреодолимых, поэтому наши охранники время от времени приглашают к себе друзей, все еще остающихся на военной и полицейской службе, и проводят самые настоящие учения, тренировки на выживание в холодном климате или занимаются альпинистской подготовкой. Иногда они даже разрешают мне принять участие в их военных играх.
Несмотря на то что все обитатели нашего городка относятся к Боунзу как к беззаботному и веселому «всеобщему папаше», которого очень легко и приятно любить, он тоже бродит по этим горам буквально часами. Он знает их как свои пять пальцев, и от его острого взгляда не укроется ни сломанный сучок, ни сброшенный с тропы камешек. Боунз бережет свое стадо, как настоящий пастух.
Поначалу – за неимением ничего лучшего – мы звали наш форт просто Город, однако на исходе четвертого года его существования одна девушка сказала несколько слов, которые все изменили. Ее судьба, кстати, была тяжелее, чем у многих. Ее похитили из собственного дома и продали в сексуальное рабство. В течение двух лет она переходила из рук в руки, вынесла такое, что и описать невозможно. Чтобы не сойти с ума, она начала принимать наркотики – любые, какие только попадались под руку. Все годилось, чтобы притупить боль, которую причиняли ей настоящее, прошлое и будущее.
