Уже в сумерках, когда слева от нас замаячил Ки-Ларго, мы прошли под мостом Кард-Саунд. Этот мост пользуется довольно широкой известностью. Несколько лет назад какой-то спятивший писатель, потерпев неудачу на любовном поприще, съехал на своем «Мерседесе» с его центрального пролета и свалился в воду с высоты шестидесяти пяти футов. Какое-то время спустя помятое чудо немецкого автопрома подняли со дна и поставили на берегу, словно ржавый памятник человеческому отчаянию. Или глупости. Любопытно, что тело писателя так и не нашли.
За мостом лежал залив Барнс-Саунд. Как только мы зашли в него достаточно далеко, Клей выпрямился и начал проявлять признаки интереса к окружающему пейзажу. Дольше всего он разглядывал старую шестидесятифутовую парусную яхту, которая лежала на боку на прибрежной отмели слева от нас. Вода свободно вливалась и выливалась в ее трюм сквозь открытые люки. Насколько я знал, яхта лежала здесь уже несколько лет. Ее мачта была сломана примерно на уровне ватерлинии, а это означало, что яхте уже никогда не бороздить голубые просторы Атлантики. Когда-то она была прекрасна, как птица, но теперь гнила у берега, превратившись в безобразную груду перепутанных снастей и сломанных шпангоутов.
Еще одна жертва океана.
Но вот и Барнс-Саунд остался позади, впереди сверкал огнями Ки-Ларго. Прибрежные бары, рыбацкие лодки, гидроциклы – спокойная вода Блэкуотер-Саунд буквально кишела отдыхающими. Большинство приехало в парк Джона Пеннекампа, чтобы понырять со шнорхелем или аквалангом на Флоридском коралловом рифе, который тянулся на двадцать пять миль параллельно обращенной к океану стороны острова. Для штата это едва ли не главная достопримечательность. Семьдесят пять квадратных миль живых кораллов – настоящий подводный рай для ныряльщиков. И, как и любое другое природное чудо, Флоридский риф очень уязвим – настолько уязвим, что туристам запрещается вставать там на якорь, чтобы не повредить хрупкие известковые сады на дне. Между тем коралловый риф Ки-Ларго является всего лишь частью Большого флоридского барьерного рифа, который начинается от Майами и заканчивается милях в восьмидесяти южнее Ки-Уэста. Если хотите действительно увидеть Флориду, не ограничивайтесь парком Пеннекампа! Флоридский барьерный риф – вот настоящая подводная страна чудес, где обитают бесчисленные груперы, рыбы-клоуны, иглобрюхи, мурены, акулы-няньки, крылатки, зебрасомы, тамарины, хризиптеры, барракуды, скаты и кардиналы. Но самое главное – это, конечно, сами кораллы, живые кораллы, которые сверкают в пробивающемся сквозь воду солнечном свете, будто многоцветная радуга. Вдоль рифа проходит течение, поэтому ныряльщику иногда кажется, что эта радуга колышется, а кораллы раскачиваются, словно настоящий лес при сильном ветре.
Нам, однако, было не до рифа. Пройдя вдоль восточного берега острова, я свернул к пристани, относящейся к курорту Ки-Ларго Мэррриот-бич. Я рассчитывал, что это место непременно привлечет внимание капитана, который везет на борту целую толпу жаждущих развлечений девушек, к тому же именно на дорогом курорте было проще всего найти новых состоятельных клиентов.
Припарковав «Китобоя», как припарковывают машину, я поднялся на причал и снял три номера в прибрежном мотеле. Западный горизонт уже полыхал багровым и алым, когда я вручил своим спутникам три ключа и предупредил:
– Ужинайте без меня.
При этих словах Клей заметно напрягся. Летта тоже. Они уже готовы были возразить, когда я добавил:
– Мне тут нужно кое-что разведать, к тому же если вы останетесь здесь, то можете многое увидеть и услышать – особенно на площадке возле бассейна. Откройте уши пошире и слушайте – быть может, кто-то да и сболтнет что-то интересное. Меня не ждите. Я вернусь не раньше полуночи, а скорее всего – намного позже.
Летта все же попыталась меня отговорить или, как вариант, отправиться со мной, но я сказал:
– Ты поможешь мне куда больше, если присмотришь за Элли и послушаешь, что говорят вокруг. Только возьмите себе по коктейлю, чтобы выглядеть естественно. Тогда при вас люди будут говорить свободнее. Главное, помните: вы никакие не сыщики, а такие же отдыхающие.
Солдат, которого мы, разумеется, взяли с собой, хотя я не знал, как местная администрация относится к собакам, уставился на меня, насторожив уши, и я слегка похлопал себя по коленке. Пес обернулся на Клея, словно спрашивая разрешения, и тот кивнул.
– Иди с ним.
В три прыжка Солдат вернулся на причал и спрыгнул в лодку. Я еще раз попросил своих спутников быть внимательнее, спустился в «Китобой» и отчалил. От воды тянуло прохладой, и я попытался встряхнуться, избавиться от накопленных усталости и утомления. Летта, скрестив руки, стояла на причале и смотрела мне вслед. Запустив двигатель, я развернулся и, снова пройдя вдоль подпорной стенки, ненадолго включил нейтральную передачу.
– Я вернусь! – крикнул я Летте.
– Я знаю.
– Вот как?.. – Мне почему-то так не казалось. – А я думал, ты боишься, что я
Она печально качнула головой.
– Я знаю, что вернешься, – повторила Летта. – Меня беспокоит другое…
– Что же?
