– Позвони, пожалуйста, в «Службу спасения» и расскажи им все, что знаешь. Все, что она сможет тебе рассказать… – С этими словами я снова полез в лодку, но Летта схватила меня за рукав и не отпускала. Я повернулся к ней, но она молчала. Она просто стояла и держала меня за руку, а в ее глазах плескались горечь и безнадежность.
– Дай мне пару часов. К утру я вернусь. Если я ничего не обнаружу, завтра к обеду мы будем в Ки-Уэст.
В глазах Летты заблестели слезы. Мою руку она по-прежнему не отпускала.
– Летта, я…
Она неожиданно притянула меня к себе и поцеловала. На мгновение отстранившись, она посмотрела на меня в упор, потом поцеловала еще раз и долго не отпускала. Ее губы дрожали и были солеными на вкус. Слезы больше не блестели в ее глазах, они свободно стекали по щекам и повисали на подбородке.
Я скрупулезно вытер каждую слезинку кончиком пальца.
– Я вернусь. Обещаю.
Только тогда она отпустила меня и, повернувшись к ветру спиной, стала набирать номер на своем телефоне. Уже стоя у штурвала, я бросил взгляд на залив – на огромную могилу Солдата – и снова окликнул ее:
– Будет лучше, если я сам скажу Клею.
Летта не отозвалась, и я задним ходом отошел от пляжа. Повернув на запад, я включил электронную лоцию и стал изучать схему местных фарватеров. В заливе большая яхта имела передо мной все преимущества, но на мелководье я мог маневрировать почти беспрепятственно. Капитану яхты нужно было три-четыре фута глубины, чтобы двигаться в водоизмещающем режиме, и больше четырех, чтобы выйти на глиссер. Мне достаточно было двух футов. Иногда – меньше. Это означало, что я могу срезать путь там, где не пройдет судно с большой осадкой.
Мне было уже совершенно ясно, что черная яхта служила чем-то вроде посыльного судна, следовательно, вариантов ее дальнейшего движения могло быть только два. Все зависело от того, где ожидала капитана и его груз бо́льшая яхта. Если она стояла на якоре где-нибудь в Мексиканском заливе, капитан мог направиться туда, высадить девушек, а потом совершить рейс на Ки-Уэст, чтобы принять на борт очередных клиентов. Но, если бо́льшая яхта с клиентами на борту ожидала груз в Ки-Уэсте, капитан должен был воспользоваться спокойной водой залива, чтобы попасть туда как можно скорее. В обоих случаях Ки-Уэст представлялся узловым пунктом, к тому же у меня сложилось ощущение, что организаторы бизнеса торопятся – иначе они не стали бы рисковать, пытаясь забрать девушек из Стилтсвилла в такой сильный шторм.
Острова Флорида-Кис от относительно спокойной акватории Мексиканского залива отделяют бурные воды Атлантики. Конечно, бывает и так, что идущие с юга ураганы и циклоны преодолевают защитный барьер островов, и тогда вода в заливе буквально кипит, но такие случаи скорее исключение, чем правило. В целом же Мексиканский залив гораздо спокойнее открытого океана, да и глубины там не такие уж большие.
Дно океана в районе Флорида-Кис представляет собой твердый слой известняковых пород, лишь слегка припорошенных песком. Глубина здесь меняется от нескольких футов до нескольких дюймов. Чтобы пройти между островами в Мексиканский залив, нужно хорошо знать местные фарватеры, которые представляют собой каналы или своеобразные подводные реки, по ним большое судно может добраться до глубины, не рискуя сесть на мель. Разумеется, все эти проходы были хорошо исследованы, а некоторые даже оборудованы навигационными бакенами и створными знаками, но даже несмотря на это, их проще разглядеть с воздуха, чем с воды. Чтобы безопасно ходить в этом районе, необходима хорошая лоция, а еще лучше – хороший лоцман из местных. Куда бы ни везла девятерых девушек черная яхта – в Ки-Уэст или в Мексиканский залив, – ее капитан должен был прекрасно знать эти места, а знать их мог только человек, который проделывает подобные рейсы регулярно.
Я прибавил газ, приподнял винт и двинулся через мелководье на юго-запад – мимо Плантейшн, Айламорады, Нижнего Матекумбе-Ки, Дак-Ки и Маратона. Я считал, что сумею опередить черную яхту, которая вынуждена будет отклониться западнее, где можно было отыскать достаточно глубокий проход, тогда как я смогу пересечь цепочку островов практически в любом месте. После Маратона я повернул на северо-запад и, пройдя миль семь, оказался в заливе. Здесь я бросил якорь и, взобравшись с биноклем на крышу консоли, обозревал окрестности, пока над горизонтом неспешно вставало солнце. С крыши море просматривалось миль на пятнадцать в любую сторону, поэтому я не сомневался, что замечу любое судно, которое пойдет вдоль берега к северу или к югу от меня.
