Впрочем, несмотря на всю мою любовь к первозданной красоте острова, останавливаться на нем мы не собирались. Следуя указаниям лоции, мы свернули на юго-запад и прошли мимо островов Ноунейм, Биг-Пайн, Миддл-Торч, Биг-Торч, Саммерленд, Куджо и Шугарлоуф, которые редкой цепочкой протянулись от южной оконечности Флориды до Ки-Уэста. В конце концов мы пересекли бухту Уолц-Ки и оказались в водах, омывающих Ки-Уэст. Боунз зарезервировал для нас номера в отеле на северном побережье – в двух шагах от площади Мэллори-сквер и курорта Пис-Хаус. Оттуда было удобнее всего наблюдать за яхтами, проходящими мимо острова в пределах видимости.
Два дня прошли без происшествий.
Каждый день я дважды объезжал Ки-Уэст по побережью. Дорога занимала всего час или около того. Я искал хоть что-нибудь подозрительное. Океанскую яхту. Уже знакомое мне черное посыльное судно с пятью моторами. Что-нибудь, что привлекло бы мое внимание бьющей в глаза роскошью или, напротив, попыткой замаскироваться, выглядеть заурядно. Ничего. Похоже, мы снова потеряли след.
В первый же день по приезде в Ки-Уэст Клей куда-то ушел. Даже Солдата с собой не взял. Нас с псом, разумеется, тут же одолело любопытство, и мы последовали за стариком, держась на приличном расстоянии. Мы видели, как он зашел в салон мужской одежды – видимо, на примерку, потому что на следующий день Клей отправился туда же и вышел из салона в новеньком костюме, шляпе и сверкающих ботинках. Купив букет цветов, он прошел восемь кварталов пешком и в конце концов вышел к воротам городского кладбища. Там он с полчаса блуждал между надгробными плитами и наконец остановился. Сняв шляпу, Клей опустил голову и заговорил. Вслух. Несколько минут спустя он положил цветы на могильный камень, достал носовой платок и вытер глаза. Так он и стоял, держа в руках шляпу, – старый, старый человек в отличном костюме.
Мы с Солдатом подошли сзади и остановились через два ряда от него. Какое-то время спустя Клей, не оборачиваясь, сказал:
– Позвольте представить вам мою жену, мистер Мерфи.
Обогнув несколько могил, я приблизился к нему и встал рядом. На камне было написано: «Мария Селеста Петтибоун».
– Она умерла десять лет назад… – проговорил Клей так тихо, словно боялся разбудить жену, спавшую мертвым сном. – Ей было семьдесят. – Он со свистом втянул в себя воздух и продолжил: – Селли навещала меня каждую неделю. Шесть часов в один конец… – он снова вытер глаза. – И так – сорок лет подряд.
Я удивленно воззрился на него, и Клей слегка усмехнулся.
– Я пытался с ней развестись, уговаривал найти себе другого мужчину. Какое-то время я даже отказывался от свиданий, когда она приезжала, но… – он покачал головой. – Мне не удалось ее переупрямить. Она не предала меня. Не предала
Клей опустил голову.
– Меня не было рядом, когда она… – На свет снова появился белоснежный платок. – Надзиратель пришел ко мне в камеру и сказал, что она умерла. Просто р-раз – и все!.. – Клей прищелкнул пальцами, потом замолчал и молчал довольно долго. Наконец он снова заговорил: – Когда я был молод и полон радужных надежд, я мечтал о том, что когда-нибудь обязательно разбогатею. И это действительно произошло – я разбогател в тот самый день, когда встретился с Селли. Она стала для меня всем. Больше, чем мир, больше, чем вселенная. – Клей покачал головой. – Жизнь – жестокая штука, мистер Мерфи, озвереть, до чего жестокая! И не важно, с какой стороны тюремной решетки ты находишься.
С этими словами он опустился на колени и бережно протер носовым платком нагретый солнцем камень.
– Я должен сказать тебе одну вещь, Селли… Ты очень хорошая женщина. Лучшая. Прости меня… прости, что я не был с тобой, когда ты нуждалась во мне больше всего. И за все остальное тоже прости. Я…
Клей сглотнул и не смог продолжать. Опираясь руками на могильную плиту, он поднялся на ноги и снова стал тереть глаза платком. Я не мешал ему плакать. Его плечи тряслись так сильно, что я понял: он сдерживал эти слезы много-много лет. Наконец Клей поправил костюм и нахлобучил на голову шляпу. Глядя то на меня, то на могилу жены, он заговорил негромко и почти спокойно:
– Селли очень хотелось увидеть меня в костюме… Когда я освобожусь. Она мечтала, как мы пойдем вместе в ресторан и на танцы. Надеюсь, мой костюм ей нравится… – Он покачнулся, и я поддержал его под локоть. Опираясь на меня, Клей закашлялся, а я никак не мог разобрать, возвращается его болезнь или, наоборот, уходит. Не сомневался я только в одном: то, что поддерживало в нем жизнь, что помогло ему выдержать долгие годы заключения и выйти из тюрьмы, перестало существовать, ушло в землю вместе с единственной женщиной, которую он любил.
