– Вы – первые, кто заглянул сюда за… – В ее руках появилась косынка, которой она ловко повязала голову. – Словом, за много, много лет.
– Мы искали монастырь Сестер Милосердия.
Плавным движением руки женщина показала на коттеджи и церковь.
– Вы его нашли. Точнее, не его, а то, что от него осталось.
– Что же с ним случилось?
Женщина усмехнулась.
– Целибат.
Я рассмеялся, Летта тоже. Элли, похоже, этого слова не знала.
– Мена зовут Мерфи, это – Летта, а это – Элли.
– Сестра Джун.
– Скажите, пожалуйста, среди ваших монахинь когда-то была некая сестра Маргарет. Вы, случайно, ее не знаете?
– Знала когда-то… – Сестра Джун взмахом руки указала на небольшое кладбище, прятавшееся в тени баньянов. – Можете поговорить с ней, если хотите. Эта старая коза любила поболтать, пока была жива, просто ни на минутку не умолкала. Боюсь только, что теперь она вам не ответит.
Я машинально посмотрел в ту сторону, куда показывала сестра Джун. Кладбище выглядело очень ухоженным, и почти на каждой могиле лежало по букету свежих цветов.
– Сколько вы прожили в монастыре, сестра?
Она немного подумала.
– Шестьдесят два года.
– Ни хрена себе! – пробормотала Элли у меня за спиной.
Сестра Джун ласково посмотрела на нее и улыбнулась.
– Вот и я иногда думаю точно так же.
Тут мне пришло в голову, что я мог бы просто спросить ее о том, ради чего мы сюда пришли.
– Скажите, вы знали сестру Флоренс? Она поступила в этот монастырь лет тринадцать или четырнадцать назад.
Сестра Джун сложила руки перед собой. Некоторое время она размышляла, потом покачала головой.
– Нет. У нас тут не было никакой Флоренс. – Сестра Джун окинула меня внимательным взглядом и, сделав шаг вперед, сняла с рук садовые перчатки. Легкий ветерок развевал торчащие из-под косынки седые волосы. Отряхнув джинсы, она остановилась и снова оглядела меня с ног до головы. Глаза у нее были ясные, чуть зеленоватые – совсем как волны, которые тихо плескались о берег у нее за спиной.
– Кого или что ты ищешь, сынок?
Я протянул ей письмо. Нацепив на кончик носа очки в старомодной проволочной оправе, сестра Джун взяла его в руки и несколько раз прочла про себя, беззвучно шевеля губами. Наконец она кивнула.
– Так-так… Угу. Гм-м…
Один из павлинов приблизился к нам, развернул свой великолепный хвост и принялся описывать круги вокруг нас.
Сестра Джун посмотрела на Элли, на Летту, снова на Элли и снова перевела взгляд на меня. Сложив письмо, она глубоко вздохнула и сказала:
– Вот уже двадцать лет в наш монастырь не поступало ни одной новой послушницы. То есть кто-то приезжал, но надолго они не задерживались… Здесь слишком жарко, слишком много москитов, слишком много воды, но… – Монахиня постучала кончиком пальца по письму. – Но ее я помню.
– Помните?! – вырвалось у Элли.
Старая монахиня долго смотрела на нее, потом показала на ворота, сквозь которые мы вошли.
– Она появилась здесь, как вы и говорите, лет тринадцать или четырнадцать назад. Более красивой женщины я в жизни не видела, но, когда она вошла в эти ворота, у нее было такое лицо, словно ее только что пнули ногой в живот. Она огляделась по сторонам, обхватила себя руками за плечи, словно ей вдруг стало холодно, и сказала что-то вроде: «Не представляю, о чем я только думала!» Ну а потом… потом она повернулась и ушла. – Сестра Джун покачала головой.
– И вы… действительно это помните? – засомневался я. – Как?!.
– Очень просто. – Сестра Джун подняла вверх два пальца. – Во-первых, таких голубых глаз, как у нее, я не видела ни у кого. Они были как… как морская вода в полдень. – Она показала на Элли. – Почти как твои. – Повернув голову, сестра Джун некоторое время вглядывалась в морскую даль, припоминая. – Ну, а во-вторых, прежде чем уйти, она сказала еще одно слово… Это было слово
Я непроизвольно сглотнул.
– А вы знаете, что с ней было дальше? С этой Флоренс?
Сестра Джун снова посмотрела на Элли и на меня.
– К сожалению, нет, сынок. – Она подняла руки, показывая на коттеджи, на кладбище, на баньяны и скрытый за коттеджами берег. – Если хотите, можете здесь погулять, посмотреть… В это время года у нас очень красиво.
И с этими словами она исчезла в доме так же быстро, как появилась.
Чтобы осмотреть территорию монастыря, много времени не понадобилось. Там действительно было очень красиво, но ничего интересного мы так и не увидели. Минут через пятнадцать мы уже вышли на улицу и остановились на тротуаре. Я как раз собирался закрыть ворота, но меня поразило выражение лица Элли, на котором сменяли друг друга злость и отчаяние. Вот она покачала головой, потом шагнула вперед и пнула ногой металлическую решетку ворот. Потом еще и еще, да так сильно, что ржавые металлические петли громко застонали. При этом она то что-то бормотала себе под нос, то выкрикивала ругательства. Наконец Элли зарыдала, продолжая что-то бессвязно восклицать. Некоторые слова я разобрал, и они заставили меня сочувственно поморщиться.
