Клей ненадолго задумался, а потом – очень подробно – рассказал мне все, что знал. Он описал людей, яхты, вспомнил некоторые имена и места стоянок, какие напитки и какие наркотики были в ходу на борту. Капитанов на яхте было двое (для меня это было особенно важно), но как раз о них Клей мог рассказать совсем немного. По его словам, они были европейцами или, может быть, русскими, у обоих имелись татуировки, которые он описал и которые вполне годились для опознания. С ними он, однако, сталкивался не слишком часто – у него было слишком много работы в баре или в трюме, к тому же эти двое не отличались общительностью, хотя и не были чрезмерно суровыми или деспотичными. Когда в Джексонвилле ему пришлось сойти на берег, на яхте было семь девушек-пассажирок, но Клей был уверен, что к настоящему моменту их число увеличилось. Где набрать еще подходящих девушек – только об этом капитаны и говорили, когда думали, что их никто не слышит.
– А что вы можете сказать насчет Энжел?
Клей украдкой бросил быстрый взгляд на Летту.
– Я бы сказал – положение серьезное.
– Вы часто с ней разговаривали?
– Скорее, это она со мной разговаривала. И все время просила меня с ней потанцевать – как видно, она очень любит танцы. Ну, и умеет тоже, это сразу видать…
Летта улыбнулась и всхлипнула одновременно.
– Будь я на шестьдесят лет моложе, – неожиданно добавил Клей, – я бы дрался за эту девчонку до последнего, но… Да и в тюрьму-то я попал именно из-за женщины.
– Можете ли вы сказать, на яхте какого типа они могут плыть сейчас?
Старик показал на «Море Нежности» у дальнего причала.
– Когда я с ними расстался, они были вон на той яхте. А вот на какую они перебрались… – он пожал плечами, – не могу сказать.
– Как вы думаете, есть ли сейчас на ее борту что-нибудь такое, что могло бы подсказать нам, на чем именно они продолжили свое путешествие?
Клей снова немного подумал.
– Пожалуй, нет… Но я могу сказать вам, как называлась яхта, на которую они пересели.
– Можете?!.
– Да. «Дождь и Огонь».
– Это точно?
– Да. Я запомнил, потому что так называется песня Джеймса Тейлора.
– Подождите-ка меня здесь еще немножко. – Я снова поднялся на причал и отправился к директору пристани. Войдя в офис, я увидел совсем молодого парня, который сидел за столом с компьютером. На экране была какая-то игрушка – кажется, автомобильные гонки, но, увидев меня, парень быстро переключился на какой-то документ.
– Некоторое время назад к вам заходила яхта «Дождь и Огонь». Не подскажете, когда они ушли и куда? – спросил я.
Выпрямившись, парень попытался напустить на себя деловой вид.
– У вас есть какое-то сообщение для капитана?
Парню было на вид не больше двадцати двух, и я сомневался, что он бреется чаще двух раз в неделю. Шагнув вперед, я наклонился над ним, опираясь руками на стол.
– Послушай, Спиди-гонщик, я уверен, что ты назубок знаешь свои служебные обязанности, но… я сегодня не в настроении. Мне нужно знать, что тебе известно об этой яхте, и мне нужно знать это сейчас.
Парнишка как раз дошел до середины списка причин, по которым он не может предоставить мне эти сведения, когда в дальней стене отворилась дверь и из нее появился мужчина намного старше. Это и был настоящий директор пристани.
– Чем могу служить?
Я повторил свою просьбу, но он решительно покачал головой.
– Я не могу ничего сообщить вам об этой яхте, сэр. Точно так же, как не стану никому ничего сообщать о вашей лодке и вашем маршруте.
– У вас есть записи с камер видеонаблюдения?
Директор кивнул.
– Разумеется, но…
– Могу я на них взглянуть?
Директору было за пятьдесят, и он явно был человеком испытанным, закаленным в битвах с чересчур нервными или требовательными клиентами. Судя по татуировкам на руках, когда-то он служил в морской пехоте. В его присутствии даже мальчишка-секретарь осмелел, а может, ему просто хотелось показать боссу, что он не зря тут сидит.
– Вы совершенно не слушаете, что вам говорят!.. – воскликнул он, обращаясь ко мне. – Вам ведь, кажется, только что было сказано…
Я посмотрел на него так, что парнишка сразу стушевался.
– Капитан этой яхты похитил шестнадцатилетнюю девушку, которая сейчас находится на борту. Он намерен продать ее тому, кто больше заплатит, как только яхта окажется у южного побережья Флориды или на Кубе. После того как кто-то вдоволь попользуется ее телом, девчонку бросят в океан или высадят на каком-нибудь безлюдном заснеженном берегу в Сибири. Времени остается все меньше… – Для наглядности я постучал согнутым пальцем по «ролексу». – И ваши видеозаписи могут мне очень помочь.
Глаза у любителя компьютерных гонок сделались размером с печенье «Орео». Он поперхнулся, но все же сумел проговорить:
– Вы хотите сказать, что это… что это…
– Торговцы живым товаром, – подсказал я, не сводя взгляда с директора пристани.
Тот слегка сощурился, но размышлял, к счастью, недолго.
– Покажи-ка нам вчерашнюю ночь, Тим, – велел он Спиди-гонщику. – Время – около полуночи. Я помню, «Дождь и Огонь» снялась с якоря, как раз когда начали сгущаться облака и на воде почти никого не осталось.
