– С одним условием.
Он поднял брови, мучительно стараясь не раскашляться снова.
– Вы перестанете называть меня мистером Мерфи.
Вошедшая в приемный покой сестра покатила кресло Клея по коридору. Солдат чинно вышагивал рядом. Они преодолели всего несколько ярдов, когда Клей, взявшись рукой за колесо, остановил кресло и, привстав, обернулся ко мне.
– Вытащить человека из тюрьмы, сэр, это одно… – он кашлянул. – И совсем другое – вытащить тюрьму из человека.
Когда Клей исчез за поворотом коридора, Летта спросила:
– Ну, и что мы будем делать? Вернемся за ним позже?
Я повернулся к ней и взял за руку. Краем глаза я заметил, что Элли внимательно прислушивается к нашему разговору.
– У нас здесь есть еще одно дело…
Ее глаза чуть расширились. Она смотрела на меня выжидающе. С надеждой. Ее пальцы чуть дрожали, и я мельком подумал, какой удар ее ожидает. Может ожидать, если… Голос мне не повиновался, но я все-таки сказал:
– Здесь, в морге, есть один труп…
Смысл моих слов не сразу дошел до ее сознания. Несколько мгновений Летта пыталась вникнуть в них, потом ее нижняя губа вдруг задрожала и стала выпячиваться вперед.
– Мне нужно на него взглянуть, – тихо продолжал я. – По описанию, эта девушка очень похожа на… на Энжел.
Летта схватила меня за руку.
– Я с тобой!
– Это может оказаться… не очень приятное зрелище, – почти прошептал я.
– Но, если это моя… – Летта не договорила.
Я знал, что, если это действительно Энжел, Летте понадобится очень много времени, чтобы хотя бы прийти в себя. И для нее это время будет самым настоящим адом.
– Если ты пойдешь со мной, это… может очень сильно на тебя подействовать.
Она отрицательно качнула головой, прикусила губу и буквально упала на стул у стены. Стараясь совладать с собой, Летта сделала несколько глубоких вдохов, потом вытерла лицо платком, потом снова поднялась на ноги и кивнула.
– Все равно… я готова.
Я взял ее под руку, и мы вместе прошли через улицу в соседний корпус и спустились на лифте в подвал. Элли молча шагала следом. Держалась она без прежней бравады, а выражение ее лица свидетельствовало: она понимает, что происходит и что может произойти.
В подвале было холодно, как в Антарктиде. Летта обхватила себя руками за плечи, а я обратился к сидевшему за столом служителю:
– У вас здесь лежит одна девушка… ее только недавно привезли. Я приехал на опознание.
– Вы – родственники? – перебил он меня.
Мне не хотелось открывать всю правду.
– Я узнаю это, только когда увижу ее.
– Вам звонили из полиции?
Я отрицательно покачал головой.
– Тогда, боюсь, я не могу…
Спорить и пытаться что-то доказать означало бы потерять слишком много времени, поэтому я достал бумажник, открыл и положил на столик свое удостоверение.
Глаза у служителя полезли на лоб, но он справился с собой и надел мне на запястье браслет посетителя. Я показал на Летту.
– Она со мной.
Служитель надел такой же браслет ей, а я повернулся к Элли.
– Подождешь нас здесь или на улице?
Не сказав ни слова, она опустилась на одно из кресел в зоне ожидания.
Служитель отворил тяжелые двери и провел нас по коридору в комнату, где было еще холоднее, а в воздухе пахло как в университетском анатомическом театре. В комнате стояли столы, на которых лежало шесть трупов, накрытых голубыми простынями. При виде их Летта судорожно втянула в себя воздух и прижала ладонь к груди. Судя по очертаниям тел под простынями, здесь было трое мужчин и три женщины.
Служитель показал на дальний стол слева, и Летта медленно двинулась туда. Ее шатало, руки тряслись, лицо исказила мучительная гримаса. Когда мы все собрались вокруг стола, из ее груди вырвался протяжный, почти неслышный стон. Служитель откинул простыню.
Летта пошатнулась. Она попыталась вдохнуть, но не сумела и, попятившись, с размаха села на пол. Она не дышала почти целую минуту, и ни один звук не вырывался из ее широко раскрытого рта. На висках набухли вены, из глаз текли слезы, крупная капля повисла на носу. Летта плакала долго, ее рыдания эхом отражались от стен, от стальных столов, от каменного пола и фаянсовых рукомойников, но в конце концов ей удалось справиться с болью, которая словно когтями рвала на части ее сердце.
Я посмотрел на служителя и отрицательно покачал головой.
Труп на столе не принадлежал Энжел.
Служитель снова накрыл лицо девушки простыней, а я помог Летте подняться с пола и отвел к лифту. Через минуту мы снова были на улице.
Человеческий организм плохо переносит страдания – как телесные, так и душевные. Чтобы защититься от них, наше тело пускает в ход разные защитные механизмы, которые мы не в состоянии контролировать. Когда боль слишком сильна, эти механизмы включаются сами собой. Летта потеряла сознание где-то на полпути к лифтам, и дальше мне пришлось нести ее на руках.
На улице я усадил Летту на скамью возле фонтана. Элли, которая все это время молча следовала за мной, сбегала в ближайший корпус и выпросила там пакет со льдом, который мы положили Летте сзади на шею. Минуты через три она открыла глаза.
