Довольно долгое время Летта сидела молча и только качала головой. Потом она повалилась на бок и, свернувшись калачиком, заговорила, ни к кому в особенности не обращаясь:
– Господи, как же я жалею!.. Я жалею обо всем, что я сделала неправильно в своей жизни. Я жалею о каждом моем…
Но я знал, что слова не помогут, поэтому я просто сел рядом, крепко обнял ее и держал так все время, пока Летта пыталась разобраться в том, в чем разобраться было нельзя. В конце концов эмоции взяли верх и она просто расплакалась.
Почти час мы с Элли сидели на скамейке рядом с Леттой, ожидая, пока она выплачется. Ей было очень больно, но я знал, что поможет ей только время. Ближе к обеду зазвонил мой мобильник – номер на экране был все тот же. Не успел я нажать кнопку «Ответить», как мой абонент заявил с места в карьер:
– «Дождь и Огонь» находится сейчас в Уэст-Палм. Заправляется и набирает команду.
– Где именно?
– Точный адрес пристани я тебе сбросил.
Земля вращалась слишком быстро, и я сделал над собой усилие, пытаясь сосредоточиться. Пытаясь заглянуть в будущее.
– У тебя там есть еще место?
Он усмехнулся.
– Ты имеешь в виду свободные комнаты?
Он понял, о чем я спрашиваю.
– Если мы найдем Энжел…
– А как насчет ее матери?
Я покосился на Летту.
– Да, скорее всего, и для нее тоже.
– Места достаточно. Да ты и сам знаешь…
– Не мог бы ты договориться насчет…
– Все уже готово, – перебил он. – Складская зона городского вокзала, ангар номер два.
– Спасибо. – Я оглядел уютный больничный парк. – Я просто не знаю, как долго это еще будет продолжаться.
– Мы никогда этого не знаем.
Дав отбой, я повернулся к Летте.
– Похоже, мы нашли яхту.
Она встала, покачнулась, но сумела сохранить равновесие.
– Я поеду с тобой.
– Но…
Летта прервала меня решительным жестом. В один миг ее лицо заострилось и стало таким, словно его высекли из самого твердого камня.
– Я поеду с тобой, – повторила она сквозь сжатые зубы.
Я еще пытался возражать, но Летта от меня просто отмахнулась.
– Слушай, Мерф или как там тебя на самом деле… – она крепко сжала мое плечо. – Я поеду с тобой, и точка!
Мой взгляд упал на ее руку. Ногти на ее пальцах были обкусаны до мяса, а кое-где на них даже запеклась кровь.
Я повернулся к Элли.
– А ты?
– Я останусь. – Она показала себе за спину – на корпус, в котором остался Клей.
– У тебя есть деньги?
– Может быть, и есть.
Я достал из бумажника несколько двадцаток.
– Возьми, пригодятся. Заодно купи Клею чего-нибудь вкусненького. Его не мешало бы подкормить.
Элли сунула деньги в карман, и я вздохнул с облегчением. Ее желание остаться с Клеем и Солдатом снимало часть проблем.
Мы с Леттой уже выходили на улицу, когда я услышал позади шаги. Обернувшись, я увидел Элли, которая смотрела на меня. В ее глазах застыл вопрос. За все время это было первым проявлением слабости или, лучше сказать, неуверенности, которое я заметил.
Одна из особенностей моей работы заключалась в том, что мне достаточно часто приходилось иметь дело с подростками, на которых их самые близкие люди не обращали внимания. О существовании которых забыли. Я и сам когда-то довольно долго жил на острове потерянных игрушек, но за это время я кое-чему научился, кое-что узнал. Для человека хуже всего – ощущение отверженности, ненужности. С этим не сравнится ничто. Человеческой душе оно наносит очень глубокую рану, исцелить которую способна только одна вещь.
Едва открыв рот, Элли показала, что такая рана есть и в ее душе. Ее голос был тихим, неуверенным, несчастным…
– А вы… вернетесь?
Я сделал шаг к ней навстречу.
– Да.
Она повернулась, чтобы уйти, но не выдержала и снова посмотрела на меня.
– Не врете?
– Нет.
– Докажите!
Я снял с запястья свои часы для подводного плавания, которыми от греха подальше заменил Дэвидов «ролекс», и поднял их за ремешок.
– Знаешь, что это такое?
Она посмотрела на часы, кивнула, и я застегнул ремешок у нее на запястье.
– Так вот, я не прочь получить их обратно.
Тут мне пришла в голову еще одна идея. Я поднял вверх палец и жестом показал, чтобы Элли сделала то же самое.
– Что это вы задумали? – удивилась она.
– Я хочу, чтобы ты коснулась моего пальца кончиком своего.
– Терпеть не могу все эти обнимашки!
В этом я не сомневался, поэтому просто продолжал терпеливо ждать. В конце концов Элли не выдержала и прикоснулась к подушечке моего указательного пальца. Тогда я выпрямил остальные пальцы, так что теперь вся моя ладонь была обращена к ней. Взглядом я показал ей, чтобы она сделала то же самое, и после непродолжительного колебания Элли прижала свою ладошку к моей, так что теперь наши руки соприкасались полностью. Когда я начал медленно загибать пальцы, Элли последовала моему примеру, и через несколько секунд наши руки крепко сплелись.
Нахмурившись, она некоторое время рассматривала их, как обычно смотрят на автомобиль после побега с места происшествия. Наконец Элли спросила:
– Это должно что-то означать?
