Повернувшись, я взял ее за руки, не обращая внимания на кровь, продолжавшую стекать в отверстие стока.
– Летта…
Она заплакала. Ее глаза метались из стороны в сторону, слезы ручейками текли по щекам, запястья дрожали. Она была на грани истерики, и я, отобрав у нее окровавленную губку, снова взял ее ладони в свои.
– Эй!.. – позвал я негромко. – Ты со мной?
Летта подняла на меня взгляд, но я сомневаюсь, что она действительно меня видела.
– Я был бы весьма тебе признателен, – сказал я, – если бы ты как можно скорее занялась моими ранами, пока я не истек кровью.
Но в ее глазах не отразилось ни одной связной мысли.
– Как ты думаешь, удастся тебе не грохнуться в обморок, если я снова повернусь к тебе спиной?
На этот раз она крепко прикусила нижнюю губу и кивнула. Когда я повернулся, Летта резко втянула воздух, но сумела справиться с собой. Спустя несколько секунд я почувствовал, как она осторожно прикасается к моей спине. Ее пальцы перемещались от одной раны к другой, и боль понемногу отступала.
– Откуда… откуда у тебя это?
Я покачал головой и улыбнулся.
– Если помнишь, там, на борту, один парень очень неосторожно размахивал своим перочинным ножиком. – Я как следует выжал губку и протянул ей через плечо. – Вот, возьми, этим будет удобнее.
– А шрамы?.. – шепотом спросила Летта.
Я через силу усмехнулся.
– Они появились не сегодня, как ты сама отлично понимаешь. Они были у меня раньше.
Она осторожно провела губкой по моей спине.
– А они откуда взялись?
Прежде чем ответить, я немного подумал. Я никак не мог решить, что́ ей сказать. Наконец я проговорил:
– Видишь ли, все на свете – абсолютно все! – имеет свою цену. И кто-то должен ее заплатить.
Она кивнула, осторожно касаясь каждого шрама.
– Но…
– Шрамы – выходные отверстия от пуль.
Я почувствовал, как ее пальцы движутся по моей коже из стороны в сторону.
– А… татуировки?
За последние двадцать лет на моей спине появился целый список имен: несколько столбцов, которые занимали все пространство между лопатками. Каждый столбец был высотой в восемь дюймов и состоял примерно из трех десятков строк.
Шевеля губами, Летта читала про себя имена… одно за другим.
– Здесь их, наверное, больше ста!..
– Двести двенадцать, – сказал я, не оборачиваясь. Каждое имя я помнил наизусть, в том порядке, в каком они были вытатуированы на моей спине.
– Кто они?
– Дочери. Друзья. Матери. Дети…
Я ответил, и последние кирпичи в стене, которую она воздвигла, чтобы отгородиться от меня, зашатались и посыпались к нашим ногам. Если раньше мы как будто смотрели сквозь стекло на накрытый стол, то теперь мы сидели за этим столом. Белая скатерть. Сверкают тарелки и бокалы. Аккуратно расставлены блюда для первой перемены. И лица… Лица, каждому из которых соответствовало одно из имен. Разные, непохожие, распределенные во времени в порядке, который я помнил слишком хорошо. Я мог бы не задумываясь назвать год, месяц и день. И по мере того, как я вспоминал эти даты, старые шрамы снова начинали саднить. Я вспомнил и смех, и крики, и тишину, и тяжесть этих воспоминаний прижала меня к земле с такой силой, что трудно было даже вздохнуть.
Летта стояла, прижимая ладонь к губам. Слезы продолжали струиться по ее лицу.
– Энжел?..
Я покачал головой.
– Это будет зависеть от нас. От тебя и от меня.
Она опустила руки, обняла меня за пояс и прижалась к моей спине. Она обнимала меня и одновременно желала, чтобы кто-то обнял ее. Успокоил. Пообещал хороший конец.
– Ты… расскажешь мне о них?
– Что ты хочешь узнать?
Она прочитала шестое имя на третьей строке среднего столбца.
– Френ Макферсон.
– Номер тридцать шесть. Ее похитили в Бостоне на остановке школьного автобуса. Продали уже в Техасе. Мы нашли ее в Мехико. Сейчас она замужем за архитектором, у нее двое сыновей.
– Блайз Симпсон.
– Она была пятьдесят восьмой. Тогда ей было семнадцать. Слишком любила развлекаться, и это довело ее до ручки. В последний раз видели ее в Чикаго, нашли – в Новом Орлеане. Два года она провела в центре реабилитации. У нее был выдающийся актерский талант. Одиннадцать лет назад ее не стало – передозировка наркотиков.
Палец Летты пропутешествовал по моей спине вверх.
– Мелоди Бейкер.
– Номер семь. Двенадцатилетняя девочка из Нью-Йорка. Ее похитили из окна туалета в кинотеатре, пока родители в зале жевали попкорн. В Манагуа – это Никарагуа – мы потеряли ее след. Тело Мелоди было найдено рыбаками на океанском берегу в сотне миль оттуда.
Летта громко сглотнула.
– Ким Блекман.
– Сто восемьдесят третья… Ей было всего восемь. Пропала в Далласе из детского сада, где детей можно оставить на несколько часов. Оттуда ее на самолете доставили в Сиэтл. Потом – в Бразилию. Год спустя я отыскал ее в больнице в Южной Африке. Шесть часов спустя она скончалась.
Ее палец скользнул по моей спине вниз.
– Аманда Чайлдс?..
– Двести пятый номер. Тогда, то есть три года назад, ей было тринадцать. Все еще числится пропавшей без вести.
Летта громко всхлипнула и наконец ткнула пальцем в слово, вытатуированное над всем списком широкими, угловатыми буквами (сам список был нанесен на кожу тонким курсивом).
