Хранитель вод полностью

Я надеялся, что полученная с укрепленного на дереве айфона информация убедила его в том, что по его следам идет одиночка. Ну, или двое одиночек, если считать Летту… Сколько бы нас ни было, это не имело большого значения. Главное, капитан или его наниматели убедились, что они имеют дело не с федеральным агентством. Это обстоятельство должно было их как минимум ободрить. Я знал, как это бывает. Стоило только вступить в дело парням с жетонами, автоматами, рациями и приборами ночного видения, как любые операции тут же сворачивались, товар распродавался покупателям по минимальным ценам или отправлялся на корм акулам, которыми буквально кишат нейтральные воды. Но Летта и я вряд ли могли испугать торговца. Во всяком случае – испугать настолько… Айфон передал ему изображение мужчины и женщины, которые интересовались участниками вечеринки. Мужчины и женщины, которые выглядели достаточно безвредными, даже наивными. Меньше всего мы походили на натасканных профессиональных ищеек. В худшем случае нас можно было принять за обеспокоенных родителей, которым крупно повезло в поисках, или за частных сыщиков, пытавшихся сделать несколько фотографий для отчета клиенту. Ничего серьезного. Ничего опасного. Ничего критичного. Я был почти уверен, что наше появление возле бунгало вряд ли напугает торговца всерьез, и это было хорошо. Меньше всего мне хотелось, чтобы он встревожился и начал принимать дополнительные меры безопасности. Пусть торговец будет спокоен, уверен в себе и своей безопасности, пусть он ведет свой бизнес, как привык, и думает только о том, как бы еще больше увеличить свою прибыль. Пусть думает о чем угодно, но только не о том, как эффективнее всего замести следы.

Но, прежде чем действовать дальше, нам нужна была хотя бы небольшая передышка. К счастью для меня (для нас обоих на самом деле), в Божьем арсенале чудес имелось именно то, что было нам очень кстати, а именно старик, которому пришло в голову притвориться глуховатым, хотя на самом деле слышал он почти так же хорошо, как я.

Было раннее утро, но Элли не спала. Мне даже показалось, этой ночью она вообще не ложилась. Когда мы вошли в палату Клея, она сидела за столом и играла с ключом от банковской ячейки, раскручивая его на ровной поверхности, словно волчок. Я знаком попросил ее выйти в коридор. Минут через пятнадцать, оставив мотоцикл на попечении моего знакомого мастера, мы уже мчались по Каналу на юг. Элли стояла рядом со мной и, включив на смартфоне карту, показывала, куда править.

– Вон туда, – сказала она наконец, для надежности показывая направление пальцем. – Банк находится почти на берегу. Они открываются в девять. Думаю, много времени это не займет, так что уже очень скоро вы сможете от меня избавиться.

Именно так я и собирался поступить – тащить ее с собой дальше на юг было попросту опасно. Свои часы, впрочем, я у Элли забирать не стал, хотя и выполнил свое обещание. Мне казалось, что, пока они остаются у нее, она будет чувствовать себя спокойнее. Увереннее. Часы у нее на запястье означали, что я почти наверняка вернусь, – если не за ней, то за своей собственностью.

– Сколько времени? – спросил я, глядя на свои часы у нее на запястье.

Она посмотрела на циферблат, но не сделала ни малейшего движения, которое могло бы указывать на ее желание – или хотя бы намерение – вернуть часы мне.

– Без четверти девять.

– Понятно. – Я посмотрел на солнце, которое взбиралось все выше. Что значат для Элли эти пятнадцать минут? Она ждала всю жизнь. Несмотря на вид крутой девчонки, Элли – как и все остальное человечество – постоянно задавала себе всего два вопроса: кто я и кто мои родители.

И второй вопрос был намного важнее первого.

По опыту своей жизни и работы я знал, что большинство людей не могут ответить на первый вопрос, пока кто-нибудь не даст им ответа на второй. Так уж мы, люди, устроены. Принадлежность к семье, роду, нации всегда опережает вопросы самоидентификации. И, добавлю, определяет нашу цель в жизни. Из этой принадлежности вырастает ответ на первый вопрос: кто мы и к чему мы должны стремиться. Почему все устроено именно так? Этого я не знаю. Могу только повторить: так уж устроены люди.