– Потому что ты меня уже убил. – Фигура залилась хриплым смехом, в котором послышалось шипение змеи и карканье ворона. Боцман прикрыл глаза рукой и шагнул ближе. Сквозь растопыренные пальцы блеснул глаз, абсолютно белый, с крошечной вертикальной линией зрачка. – Мне надоело тебя слушать, Гена. Дай парням возможность самим определиться, с кем они хотят быть, а ты со своими головорезами оставайся здесь.
– Так ты утром приходи. Зачем им в ночь идти? Куда?
– Утром будет поздно. До утра ты не доживешь, Гена. К утру от тебя…
Договорить он не успел. Спец неожиданно прыгнул в сторону, ушел перекатом и включил фонарь, который прятал в рукаве. Яркий луч выхватил из мрака фигуру Дрона, который атаковал из-за спины. Поток света ударил ему в лицо, заставив затормозить и отшатнуться. Атака провалилась, Дрон промахнулся. Он вскрикнул, закрывая на миг глаза руками. Его мертвенно-бледное лицо исказила гримаса ненависти и злобы. Рот оскалился, обнажая острые желтые зубы. Вся правая сторона лица представляла собой кровавое месиво, как будто кто-то ударил огромным камнем или дубиной. Глаза не было – на его месте зиял черный провал. Торчащие надо лбом волосы слиплись то ли от пота и грязи, то ли от крови. Дрон зашипел и прыгнул вперед. Он еще прикрывал лицо рукой от света, поэтому не успел увидеть появившийся в руке Спеца пистолет. Грохнул выстрел. Пуля выбросила Дрона из светового луча, откинула назад, но он все равно ударил. Пусть не так, как задумывал, пусть не туда и не так сильно, но этого все равно хватило, чтобы Спец отлетел на пару метров назад. Фонарь ударился о камни, но прочный противоударный корпус не подвел. Длинный луч, метнувшийся в темноте, успел зацепить другую фигуру, которая, упав на четвереньки, по-звериному ловко убегала в тень. Гном и Малыш пустили вслед две коротких очереди. Похоже, безрезультатно. Пули защелкали по камням. В горах прокатилось раскатистое эхо, из темноты послышался вой, полный разочарования и обиды.
– Вы все равно сдохнете. Все! – донесся истерический вопль.
«Все, все, все…» – повторило эхо и затихло, растворившись в ночи.
– Что это было? Тренер? – настороженно спросил Малыш.
– Не знаю, – честно ответил Спец, ощупывая грудную клетку. – Очень похоже на Дрона, но не Дрон. Быстрый как понос. Я в него попал, в упор попал, а ему по барабану. Меня задел. Хорошо, скользячкой прошло, а то бы убил. Факт.
– Тренер, мне показалось – того, он труп. С такой дырой в башке не живут.
– Мне тоже. Кажется, я теперь знаю, кто Шныря и остальных убил. Ты знаешь, я начинаю верить в сказки вашего Паука. Желаю послушать поподробнее.
Он подошел к Гному, забрал свой автомат, надел разгрузку. Вытащил пару гранат и пристроил их в передние карманы.
– Хлопцы, – сказал он, – вы все видели. Надеюсь, ни у кого желания следовать за этими больше нет. Держимся вместе. Безальтернативно. Нам осталось-то часа четыре простоять. Только теперь все на стреме: они еще вернутся, обязательно вернутся. Чую. Причем скоро. Санек, Док, Морро – за дровами. Гном, Малыш прикрывают. Костры должны гореть ярко: они боятся света. Все, пошли, пошли.
Он немного замялся и сказал:
– Постойте. Они, похоже, трупы могут поднимать, поэтому взяли гранаты и повесили на грудь. Будут тащить – рвите кольцо. Пусть лучше разорвет, чем в такое превратиться. Теперь все. Пошли.
– Слушай, – сказал Бригадир, вытаскивая Рахмана из воды после испытания очередного колокола, – я все-таки очкую маленько. Ты точно сможешь сделать так, чтобы он не дышал без моей команды? Не то чтобы я совсем не верил. Я видел, что такое гипноз. Он работает, знаю, даже на себе испытал. Но одно дело фокусы на сцене, другое – жизнь. Да и не по-мужски как-то. Ощущения гадкие. Вроде обманываешь кого.
