В нашу сторону уже спешили резкие энергичные мальчики. Без ментовской формы, но с явным намерением завернуть нам ласты за нарушение общественного порядка. Не стоило разбираться против кого они борются. Теперь же как – неформалов бьют, хипстеров тоже бьют, фанаты футбольные хоть понимают за кого они, а остальные – они просто против, но в свою пользу. Сила, наглость, сплоченность теперь решают все. Ну и жадность, куда ж без нее. Так просто кого-то презирать и ненавидеть. Это теперь даже модно стало.
Я решительно развернулась и быстрым шагом нырнула в толпу, не выпуская руки Панка. Толпа смокнулась за нами. Толпе был интереснее Шурик, у которого из носа висела длинная кровавая сопля. Окровавленная белая одежда тоже смотрелась впечатляюще.
– Класс! Супер! Дай я с тобой сфоткаюсь, – возбужденно верещала ногастая девушка, тиская Шурика.
Я глазам не поверила – он попытался улыбнуться.
Дальше мы брели молча. Панк смотрел на наши сцепленные руки. Потом, словно случайно, обнял за плечи. И я совсем была не против.
Вокруг медленно прогуливались нарядные люди. Панков было мало. Только одна парочка подвернулась. Мальчик и девочка. Кислотных оттенков. Девочка важно вела на поводке долматинца. Который вел себя, как и хозяйка – демонстрировал себя со сдержанным достоинством.
– Слушай, а почему ты свой хаер в яркие цвета не покрасишь? – спросила я у Панка.
– На кой фиг? Что я коробка с фломастерами, что ли?
– А бритых налысо теперь много стало, – невпопад заметила я.
– Тебе бритые нравятся?
– Не очень. Но что-то в этом есть. Зато ни у кого нет такого хвоста как у тебя.
Панк скрипнул зубами. Я так и не поняла, чтобы это значило.
Стайка ярких хиппи привлекала наше внимание. У ребят были длинные волосы, как и у девушек. По-честному, они выглядели красиво и были похожи на эльфов, которые только что вышли из заколдованного леса.
– А какие прически тебе нравятся? – небрежно поинтересовался Панк.
– Ну, такие, чтоб тут было вот так, а тут так вот, – руками я пыталась объяснить то, что не получалось словами.
– Велеречивая ты наша.
Симпатичный парень около стены увлеченно играл на саксофоне. Как для себя. Я бы даже решила, что ему просто дома играть запрещают, но шляпа на асфальте говорила о другом.
– Давай, потанцуем? – предложил Панк, а я не решилась, хотя знала, что пожалею об этом.
Мы шли, мы словно плыли как осенние листья по медленной реке. И даже мысли стали плавными и незначительными. Река была важнее мыслей.
Дойдя до Площади Восстания, мы решили повернуть обратно, но по другой стороне.
– Ты куда все время смотришь?
– Вот там, прямо на угловом доме скворечник есть – в нем обычно дядя-мент сидит, а сейчас его вроде бы нету, – объяснила я, – Я просто мечтаю попасть в его будочку. Правда! Так прикольно сидеть в стеклянном балкончике и смотреть на всех сверху.
– Может, проще квартиру этажом выше купить?
Мысль была привлекательной, но поразмыслив, я нашла в ней явные дефекты.
– И дышать круглые сутки выхлопом от машин? Ну, уж нет, спасибки, лучше я в ГИБДДэшники подамся и напрошусь дежурить именно на это место.
– Не возьмут тебя. Или возьму и выгонят. Ты же фотик с собой возьмешь и станешь людей фоткать. А людей тут как грязи. И вообще – туда только своих берут. А ты – чужая.
Ну вот, еще на одну мечту стало меньше.
– Ладно, уговорил, купи мне квартиру в этом доме. А еще лучше в доме на Лиговке. Я тебе потом его покажу.
– Прям щас покупать? – растерялся Панк.
Его явно насторожила моя алчность.
– Нет, можно завтра.
Пришлось объяснить ему, что у нас с Дэном игра есть такая. Идем по городу и если что сильно понравится, просим купить. Чаще всего я прошу. Каждый маленький домик, в один или два этажа, втиснутый между более высокими зданиями. Могу попросить машину, если она необычная. Но теперь таких мало попадается, они стали слишком похожими. Но дома и необычные квартиры меня привлекают больше всего. Ведь здорово жить в квартире, у которой есть комната в башне под готической остроконечной крышей. Или в квартире, где по бокам от окна есть по каменному бородатому дядьке? Или барельефной девушке. Или – львиные морды. Или – черт с рожками. Или странные клювастые птицы. Мне еще нравятся кованые решетки, что ограждают балконы. И эркеры мне тоже нравятся.
Вот бы попасть в такие квартиры. Поговорить с жильцами. Узнать, как они живут. Мне кажется, что каждый такой особенный дом не может не изменять людей, кого-то он выживет, пугая и портя судьбу, кого-то полюбит. В общем, я как что красивое увижу, сразу говорю Дэну – купи мне это!
– Наверное, ты сломал Шурику нос, – запоздало вспомнила я.
– Нет. Чтоб сломать шнобель, нужно бить по-другому, – Панк в этот момент уставился на девушку, которая только что купила сосиску в тесте и кусала ее до неприличия эротично.
– Ты есть хочешь?
– Нет. Но хочу, – Панк осекся и начал рассказывать о знакомом реставраторе, который пообещал повеситься на фасаде Зимнего, если не получится спасти хоть часть города.
– Наверное, ему пора покупать веревку.
Мне грустно стало – а вдруг и правда повесится? И ведь ничто от его смерти не изменится.