– Ужас, не находишь? – назло ему спросила Ника. Она знала, что ему не понравится, что кто-то так говорит о даме его сердца. – Соколова точно сладкой ваты переела. Теперь у неё передозировка, а розовые волосы – это побочка.
– Не говори так, Ника! – возразил Коля (а как иначе). – Она стала ещё прекраснее. Ника, Ника, Ника… – он покачал головой. – Я просто схожу с ума! Как мне обратить на себя её внимание?
– Ну не так же, Коль?! – Ника начинала терять терпение. – Ты хоть раз видел, чтобы в кино красотка становилась девушкой парня, который всюду ходит за ней как на верёвочке, бесконечно пускает реки слюней в её честь, а в свободное от слюней время вздыхает и размазывает сопли по щекам? Нет! Ни в одном фильме такого нет! Красотка достаётся крутому парню. Ты – не крутой парень.
Последняя фраза была лишней. Правда, поняла это Ника поздно – ровно тогда, когда её произнесла.
– Вот как, – казалось, Коля действительно не на шутку обиделся.
А как выяснилось позже – не казалось. Он действительно не на шутку обиделся. За весь день он больше не сказал ей ни слова. Хотя она честно просила прощения, дурачилась и пыталась свести всё к шутке. Но нет, влюблённость сделала Колю до жути обидчивым и до отвращения ранимым.
На информатике Ника смотрела в монитор и грустила: жизнь меняется. Близкие люди отдаляются и, того и гляди, вскоре совсем перестанут быть близкими. Ещё и Раиса Александровна – их учительница – заладила: «Будущее за искусственным интеллектом! Учите, дети, информатику!» У Ники было ощущение, что они с Соколовой сговорились на счёт искусственного интеллекта. С чего они вообще взяли, что будущее за этим самым интеллектом? Теперь-то она точно знала, что будущее – за хранителями идей, которые двигают Вселенную.
– Романова, – из размышлений Нику выдернул резкий голос учительницы, прозвучавший над самым её ухом, – что это у тебя – татуировка?
Ника с ужасом взглянула на Раису Александровну, весь класс с любопытством уставился на Нику. Девочка постаралась натянуть рукав рубашки пониже, после чего смущённо ответила:
– Нет, конечно… Это так, переводная картинка.
Учительница ничего не сказала, только внимательно и долго смотрела в глаза Нике, отчего той сделалось не по себе. Чего доброго, ещё к директору вызовут, и придётся объясняться сперва перед ним, а затем перед родителями. Оставалось надеяться, что Раиса Александровна ей поверила.
В любом случае, поверила она или нет, в тот день Нику к директору не вызвали. Возможно, директор был занят, и её вызовут к нему завтра. А может, и не вызовут. По дороге в библиотеку девочка обо всём рассказала Альбусу. И о Стеше, и о Коле, и о Раисе.
– Вот так вот, Альбус, – вздохнула Ника, – похоже, теперь ты мой лучший друг, который знает все мои секреты.
– Погоди, – оторопел кот, – ты хочешь сказать, что раньше я не был твоим лучшим другом?!
Это надо же дважды за день ляпнуть что-то невпопад и обидеть сразу двух своих самых близких существ!
– Альбус, миленький, умоляю, – запричитала Ника, – хоть ты не обижайся на меня сегодня, прошу! А то я не выдержу, приду домой и разом съем целую плитку шоколада!
– Не сметь! – запротестовал кот. – В нашей семье быть толстеньким только я имею право! Тебе не отнять у меня этот титул!
Ника захохотала, схватила Альбуса и – хоть он и сопротивлялся – чмокнула в нос.
– Спасибо, – улыбнулась она, – ты всегда поднимаешь мне настроение.
Едва они переступили порог библиотеки, как Ника почувствовала, что все печали и тревоги остались где-то далеко. Здесь, среди книг, было уютно, безопасно, и верилось, что всё непременно будет хорошо, что солнце завтра точно взойдёт. Что бы ни случилось – солнце взойдёт. Ника помахала рукой, приветствуя Таисию.
– Ну привет, хранительница! – широко улыбнулась та, после чего обратилась к Альбусу. – И тебе привет, шалопай мохнатый!
– Это, конечно, возмутительно, – заметил кот, – люди меня как только не называют, дорогая Ника. Но они дают мне еду, а потому я вынужден терпеть таких вот «шалопаев», даже «мохнатых».
– Да ладно, не взыщи, – усмехнулась Таисия, – дам тебе сейчас твоих любимых кошачьих консервов за терпение!
– Хорошо, ты прощена, – кот задрал хвост и стал крутиться у ног хранительницы.
Оставив Альбуса обедать, они двинулись в читальный зал к тому самому стеллажу с табличкой «Русская литература XX века». Там их уже поджидал Кузьма.
– Сегодня за главного остаётся Герман, – пояснила Таисия, – а с нами пойдёт Кузьма. Эти двое чуть не подрались, так что пришлось делать всё по-честному. Завтра снова будет Герман, – словно извинялась хранительница.
– Хорошо, – кивнула Ника. По большому счёту, ей было всё равно, кто там с ними пойдёт, главное поскорее приступить к обучению.
Когда они оказались в первом потайном помещении с книгами об устройстве Вселенной, Ника решилась задать Таисии вопрос, который никак не давал ей покоя.
– А сколько их всего, хранителей?
– «Их»? – усмехнулась Таисия. – Ты хотела сказать «нас»! Не забывай, ты ведь теперь тоже хранительница!
– Да, – смутилась девочка, – к этой мысли не так просто привыкнуть.
