– Поведай ему, что это за зверь такой, – попросил Герман, пряча за спину руки с трясущимися пальцами. Их только что едва не откусили.
Ларкариан облегченно выдохнул. Напряжение спало, не на шутку испугавшись за ребенка, он уже готов был применить магию, чтобы мгновенно погрузить коня в глубокий сон.
– В древности, в течение долгих веков, их использовали в качестве боевых скакунов. Эти животные бесстрашны, весьма умны, могут драться наравне с человеком. Готовы пожертвовать собой ради спасения хозяина, безмерно преданы ему, что не раз доказывали на поле боя. Они способны проходить там, где ни один другой конь не пройдет.
Герман в подтверждение покивал. Он читал о них в древних рукописях.
– Эти животные, – продолжил Ларкариан, – отлично справляются с переходами через горные перевалы в непростых условиях быстрой смены погоды. Не боятся холода, жары, могут идти по очень узким козьим тропам, аккуратно ставя копыта, чтобы не поскользнуться и не сорваться в пропасть. При скачке на ровной местности развивают высокую скорость. Великолепно подходят для проведения конных переходов, особенно на большие расстояния. Чрезвычайно выносливы.
– Вот это да! – восхищенно произнес Даниил.
– Но самое главное, – Ларкариан поднял вверх указательный палец, – абсолютно нечувствительны к воздействию магии.
Черныш, понимая, что речь идет о нем, довольно фыркнул, гордо вздернув голову.
– Только я к нему не прикоснусь, – предупредил Герман.
Он до сих пор не мог прийти в себя оттого, что едва не лишился пальцев. – Будешь сам за ним ухаживать.
Мальчик часто и быстро закивал в знак согласия.
– Они отличаются крайней неприхотливостью и не требуют особых условий содержания, – добавил Ларкариан.
Некоторое время он смотрел на скакуна, затем перевел взгляд на Даню.
– Черныш, значит, ну пусть будет Черныш. – Ларкариан вошел в стойло и похлопал коня по шее.
Животное прищурило один глаз, явно недовольное, что к нему кто-то прикасается, но покорно стерпело. Каким-то восьмым чувством понимая, что за человек рядом находится, и лучше не дергаться.
– Ну что, Герман? – обратился он к сыну, хитро улыбаясь, – объясняй, показывай, рассказывай, учи мальчика верховой езде. Сбруя будет готова завтра, я принесу. Элласы из мира Ратун обещали быстро сделать.
– Ты еще и упряжь успел у них заказать? – удивился сын.
– А то, – довольно ответил он.
– И упряжь, и седло, лучше их никто не сделает. Ладно, пойду, – закончил Ларкариан, ещё раз похлопав коня по шее. Отчего тот нахмурился, даже копытом топнул от возмущения, но агрессии не проявил.
– Развлекайтесь. – Ларкариан удалился гордой довольной походкой, заложив руки за спину.
Поначалу Герман обучал Даниила всем премудростям на своей лошади. Вот только как мальчик будет самостоятельно седлать скакуна? Но и этот вопрос вскоре разрешился.
Даня зашёл в стойло и положил руки на морду Черныша.
– Ты ведь не обидишь дядю Германа, пока он тебя седлает, – произнёс Даня, смотря ему в глаза. Конь скосился на мужчину, стоящего поодаль с седлом в руках, затем на Даниила и фыркнул.
– Седлайте дядя Герман, он позволяет, – кивнул Даниил, поворачиваясь к нему.
– Уверен? – управляющий недоверчиво поглядывал на животное.
– Да, он сказал, что потерпит ваше присутствие. – Даня погладил Черныша по морде.
– Ну раз он сказал, – Герман осторожно приблизился, постоял немного, ожидая реакции, но её не последовало. Животное лишь поглядывало на него одним глазом. Герман набросил седло и принялся ещё раз объяснять Дане, что к чему.
Вскоре состоялся первый выезд Даниила верхом. Все обитатели замка высыпали во двор, даже Ларкариан вышел посмотреть. Впереди медленно ехал Герман на своём тёмно-гнедом коне, а за ним гордо гарцевал Черныш, чеканя шаг.
Изготовленная на заказ упряжь и седло выглядели просто изумительно. Тёмно-бордового цвета кожа с чёрными вставками и золотой отделкой.
Даниил был одет в конный костюм, пошитый на заказ. На ногах сапожки, облегающие бриджи из мягкой замши, такая же короткая курточка, все черного цвета, с элегантной золотой отделкой. Он держал в одной руке поводья, а другой вцепился в седло, трясясь от волнения.
Мальчик не боялся упасть, первый раз усевшись в седло, просто жутко стеснялся. Народ во дворе стоял молча, многие с открытыми ртами от восхищения. Никто никогда не видел такой изумительной красоты скакуна и его гармонии со всадником.
Ларкариан, довольно улыбаясь, сделал свои выводы и ушел к себе, а народ еще долго провожал их восторженными взглядами.
Когда они вернулись с прогулки, Даня остался в конюшне, а Герман направился в кабинет к отцу.
– Ты это все специально придумал? – входя, поинтересовался он.
– Что именно? – не понял Ларкариан.
– Всю эту помпезность, шик, уникального коня, украшенную золотом упряжь, седло из мараханской кожи, – помахал рукой сын, – да один дюйм ее стоит дороже граненого алмаза, – добавил он.
