– Занятия балетом необходимы. Разве учитель тебе не говорил, для каких целей и почему именно им с тобой занимается?
– Грация, пластика движений и прочее, чтобы видел, как ноги двигаются, поворот корпуса, изящность рук…, – пробубнил Даниил, опустив голову. – На балу в таком же виде танцевать придется? – пропищал он, едва не заплакав.
Даня так жалобно посмотрел на учителя, что сдерживать смех Ларкариану было непросто.
– Не переживай, на балу танцуют в костюме, это всего лишь тренировка. – Выдавил он и решил сменить тему. – Лучше рассказывай, как проходит работа над собой?
– Хорошо, – Даня шмыгнул носом, вздохнул и расслабился.
– Хорошо – это не ответ, – возразил хранитель, – мне нужно знать подробности.
Даниил подался вперед и положил руки на колени.
– Вначале было трудно, – начал он, – не удавалось справиться с мыслями в голове. Постоянно возникали какие-то образы, о чем-то думал. Сейчас, когда смотрю на свечу, стало получаться. Все вокруг пламени расплывается, становиться мутным, вижу только его. В голове постепенно образуется тишина, правда, пока ненадолго, – мальчик печально вздохнул.
– Для начала приемлемо, – вынес свой вердикт Ларкариан. – Прогресс есть, это хорошо. Раз ты чего-то достиг, то усложню задачу. Необходимо двигаться дальше, времени у нас совсем мало.
После того как Ларкариан подробно изложил Даниилу, что и как ему делать, мальчик некоторое время молчал, обдумывая сказанное, затем кивнул.
– Только не усни в процессе! – предупредил хранитель.
Даниил нахмурился, выражая возмущение. Чтобы он уснул! Да никогда!
– Процесс будешь чередовать, вначале первое, затем второе, на этом все. – Подытожил Ларкариан. – Вопросы?
Даня стал размышлять, чего бы такого спросить. Глянув на учителя, вздохнул.
– Вопросов много, но к данному моменту они не относятся.
Хранитель понимал, что ему многое непонятно и еще больше Даня испытывает любопытство по разным направлениям, но юноша сдерживал себя. Ларкариан специально не желал обсуждать и отвечать на те вопросы, что не относятся к поставленным задачам, оставляя все на потом.
– Значит, все уяснил?
– В общем, да, вот только хотелось бы понять конечную цель, к чему это? – Даниил вопросительно посмотрел на учителя.
– Для процесса инициации необходимо медитативное отстраненное состояние сознания, замыкающее восприятие на самом себе, – пояснил он как можно проще, но, видя по выражению лица парня, похоже, не получилось.
– Вы вот так скажите, с одной стороны, вроде ничего сложного, а с другой – ничего не понятно и возникает еще больше вопросов, – посетовал Даниил.
Ларкариан это и сам понимал.
– Просто ты еще мало знаешь, много непонятных слов, но со временем разберешься.
Даня вздохнул.
– Тогда вопросов больше нет, пока нет, – добавил он в конце.
– Хорошо, можешь идти заниматься. – Хранитель кивнул на дверь.
Даниил поднялся и, поклонившись, быстро вышел из кабинета.
Ларкариан задумчиво посмотрел в сторону окна. Пока все идет как надо. Вот если инициации не произойдет… На этой мысли его передернуло. Хотелось выругаться на самого себя, да теми словами, что ребенку знать не стоит.
Вот только он сдерживался их произносить даже мысленно, так как знал сущность слова и какое оно может оказывать пагубное воздействие как на окружающее пространство, так и внутренний мир произносящего.
Каждое слово несет в себе смысл, образ и энергию, которую в него вкладывает человек, и она имеет пусть малозаметное, но действие. Раз сквернословит, то уже породил в себе частичку мрака, деструктивную энергетическую структуру. Это оскверняет душу, проявляя внутренний гнев. А гнев разъедает душу. В итоге он может затмить рассудок, что приведет к ужасным последствиям.
Не зря народ называет подобные слова сквернословием, от слова «скверна». Так обозначается мерзость, все противное и отвратительное, грязь и гниль, мертвечина и нравственное растление. Ларкариана передернуло. Вот только все это мало кому понятно.
Данные размышления привели его в норму и отвлекли от грустных мыслей. Пора было сходить в одно место и потребовать должок в виде породистого скакуна. Через мгновение он исчез.
Дане насчет занятий верховой ездой Герман ничего не сказал. Вечером назначенного дня он пришел с недоумевающим Даниилом в конюшню. Даня не мог понять, чего они здесь забыли? Дядя Герман был какой-то загадочный и не отвечал на вопросы.
Как только вошли, то сразу увидели в проходе довольного Ларкариана. Он махнул им рукой, подзывая к себе.
Когда подошли и увидели, кто находится внутри стойла, их удивления и восхищения не было предела. Замерев на месте, не в силах отвести взгляд, оба заворожено уставились на молодого вороного коня. Его окрас был абсолютно черный, со светло-золотой густой длинной гривой, хвостом и чулками на ногах того же цвета. Его шерсть блестела, а пропорции тела завораживали своей грациозностью.
Даниил прижал руки к груди, открыв рот в изумлении.
