Проклятье Пагубы не знает пощады. Ледорез теряет всё: рассудок, память, любимую женщину. Измученный, он скитается по Гиблостепям и попадает в лапы работорговцев. Теперь он — невольник. Безмолвный и покорный живой товар, готовый исполнять любую прихоть хозяев. Но прошлое врывается сокрушительным вихрем, возвращая смысл жить и сражаться…Это третья книга цикла
Мне бы вспомнить, что случилось не с тобой и не со мною
Я мечусь, как палый лист, и нет моей душе покоя
Ты платишь за песню полной луной, как иные платят звонкой монетой
Я отдал бы всё, чтобы быть с тобой, но может тебя… и на свете нету…
© Королевна. Мельница
Вепрь точно знал, кого убьёт первым.
Это будет несложно. Неповоротливый, с тяжеленной секирой, противник даже замахнуться толком не успеет. А вот со вторым, похоже, придётся повозиться: слишком уж ловко щуплый тарханец вертит саблями. Так просто к нему не подобраться — заденет. Да и клинки наверняка ядом сдобрены: вон, как маслянисто блестят. Но это детали. Мелочи. Пустяки. И не с такими справлялись.
Вепрь отложил точильный камень и поймал отполированным лезвием луч полуденного солнца. То, что надо.
— Заставь их визжать, — Торговец мясом кивнул на зрителей и, подмигнув, хлопнул его по плечу.
Вепрь ответил кивком. Он всё понимал.
На Кровавую потеху шли за зрелищем. И чем затейней выходил бой, тем охотнее обыватели расставались с монетами. Серебро текло рекой: всякий хотел сделать ставку. Удвоить. Утроить. Выиграть.
На Вепря тоже ставили. Много. Иногда даже золотом. И если сейчас всё сложится, как задумано, Торговец мясом уйдёт с арены богатым человеком. Ну, а если не сложится…
Вепрь крутанул меч, примеряясь.
Полгода назад Торговец мясом выкупил его у капитана лерийского судна за горсть медяков и с тех пор сделал на нём целое состояние. Торговец мясом кормил, одевал и содержал раба так, как не каждый нойон пестует собственных наследников: тщательно проверял, насколько свежую телятину ему подают, из кожи какой выделки шьют доспех, на какую перину укладывают спать. Да что там! Он лично осматривал невольниц, которых приводили к Вепрю после боя. Правда, на то имелись особые резоны…
— Не подведи. — Торговец мясом снова хлопнул его, а когда Вепрь двинулся к выходу на ристалище, дважды черканул кресалом о кремень. На удачу.
Толпа ожила. Зеваки жаждали крови. Они вскидывали вверх кулаки и рвали глотки:
— Убей! Убей! Убей!
Щуплый тарханец приветствовал зрителей, затейливо крутанув клинки. Здоровяк поцеловал секиру. Вепрь смачно харкнул под ноги, ловчее перехватив меч.
Толпа взревела.
Тарханец атаковал первым. Подлетел, заплясал. Парировать стремительные выпады оказалось непросто, но Вепрь справлялся: уворачивался, отбивался, намеренно разрывая дистанцию. Сталь звенела. Удары сыпались один за другим. Саблекрут метил в корпус: рубить сверху он не мог — рост не позволял. Зато гад на редкость ловко нырял под клинок и достать его никак не получалось. Здоровяк тем временем подбирался сзади, осторожно ступая полукругом. От широкого лезвия секиры отражались солнечные блики.
Ближе, ближе, ближе, ближе…
Мощный замах, и Вепрь резко дёрнул в сторону. Как раз в тот момент, когда тарханец рванулся вперёд, ощетинившись саблями…
Сталь рассекла плоть. Тёмная кровь закапала на раскалённый песок, и Здоровяк рухнул, как подкошенный. Сперва на колени, потом мордой в землю. Секира шмякнулась рядом.
Зрители повскакивали с мест, вопя от восторга: вот это зрелище! Союзник убил союзника!
Вепрь встретился взглядом с уцелевшим противником. Тарханец сощурился, крутанул саблю на запястье и ринулся в атаку со скоростью молнии.
Он почти его достал. Почти. Вепрь отскочил в последний момент, развернулся и обрушил град ударов сверху, вынуждая саблекрута уйти в оборону. Тарханец пятился. Отбивался. Пару раз порывался контратаковать, но Вепрь пресёк эти попытки несколькими яростными выпадами. Он пёр на тарханца, грамотно используя рост, вес и мощь, и теснил бедолагу к краю ристалища. Лишённый возможности маневрировать, саблекрут вскинул клинки и, скрестив лезвия, захватил летящий меч в ловушку. Знатный приём. Мало кто владел им так же искусно. Рывок, и Вепрь остался без оружия: меч отлетел в сторону и упал на песок. Тарханец зловеще улыбнулся… и тут же получил кинжал в бочину. Вепрь всадил нож по самую рукоять, для верности повернув в ране. Саблекрут захрипел, захлёбываясь красными пузырями. Ноги его подогнулись. Вепрь без лишней спешки обошёл истекающего кровью тарханца, подхватил меч и одним ударом снёс противнику башку. Обезглавленное тело мешком повалилось на песок.
Толпа возликовала. Зрители кричали и пронзительно свистели, сунув в рот мизинцы, кидали на песок бляхи, медяки и гнутые тарханские полумонеты.
— Молодец! — Торговец мясом выскочил на ристалище. — Смотри, как они тебя любят! — Он вдруг нахмурился. — Это ещё что?
На мягкой белой ладони Торговца остался красный след.
— Он что, тебя задел⁈
Вепрь не ответил. Он не заметил ранения. Даже боли не почувствовал. Подумаешь, царапина. И даже если в кровь попал яд — всё равно.
А вот Торговцу мясом явно было не всё равно.
— К лекарю! Срочно! — возопил он и, ухватив Вепря за локоть, поволок с арены в тёмные и прохладные нижние покои.