Суетливый, надушенный, разодетый в долгополые шелка Торговец напоминал наседку, что кудахчет над несмышлёным цыплаком. Он то и дело давал указания лекарю, совсем загонял рабынь и разволновался так, что самому понадобились нюхательные соли.
— Не тревожьтесь, господин, — успокаивал лекарь, бинтуя Вепрю могучий торс. — Не изводите себя. Ваш боец вне опасности: он силён и здоров, как бык. Ему ничего не угрожает. Ручаюсь, он выиграет ещё множество боёв!
— Твои слова да Солнцу в уши, Янгарь! — Торговец мясом накапал в ложку сердечных капель. — Вепрь — моё главное сокровище. Второго такого во всём Тархане не сыскать!
— Откуда он у тебя? — лекарь принялся растирать Вепрю плечо заживляющей мазью. Мазь жгла и воняла собачьим дерьмом.
— Купил, когда шёл с караваном из Лерии. Галеру атаковали солёные братья, и Вепрь разделался с ними при помощи весла. А когда выкинул за борт последнего — сел и продолжил грести, как ни в чём небывало, представляешь? Когда мы пришвартовались в Улас-Хоре, я сразу же выкупил его. И весло тоже.
— А весло зачем?
— Бойцовых рабов можно брать только вкупе с оружием, так велит обычай: иначе не будет успеха в бою.
— Занятная байка! — усмехнулся Янгарь и шлёпнул Вепря по широкой спине. — Готово. Завтра будет, как новый. Ну а сегодня — крепкий сон, умеренная пища и никаких плотских утех: организму следует восстановиться.
Торговец мясом рассыпался в благодарностях, подкрепив их звонкой монетой. Он проводил целителя на выход, откланялся и повернулся к Вепрю.
— Встань и разденься полностью, — приказал, щёлкнув пальцами, на каждом из которых блестело по перстню. — Я осмотрю тебя лично. Нынешние лекари ни на что не годятся!
Пока невольник разоблачался, Торговец мясом плеснул себе вина, пригубил и потёр висок.
— Право, вся эта нервотрёпка так выматывает! Мне даже выигрыш ещё не принесли. Сколько можно ждать?
Когда на Вепре не осталось ничего, кроме шрамов, в дверь постучали.
— О! Моё золото! — встрепенулся Торговец. — Наконец-то!
Он велел рабыне впустить посетителя, а сам раздулся, точно индюк на ярмарке. Однако вместо сундуков с монетами на пороге обнаружился долговязый тип в тёмных одеждах.
— Мастер Бара Шаад?
— Он самый. — Торговец мясом приосанился и вскинул голову. — Назови и ты своё имя.
— Моё имя тебе ни к чему. А вот того, кому служу, назову с великой радостью. Таймур Тархан, Сиятельный властитель Золотых песков. Знакомо?
Торговец мясом нервно сглотнул и попятился.
— Да пошлёт доброе Солнце тысячу лет Величайшему из каганов! — проблеял, бледнея.
Визитёр удовлетворённо кивнул и бросил взгляд на обнажённого Вепря.
— Это твой раб? — акцент он сделал на слове «твой».
Торговец мясом воспрял и подобрался.
— Мой. Приобретён в Улас-Хоре. Купчая имеется. Показать?
— Не трудись, добрый мастер. И не беспокойся. Тебе верят. И предлагают хорошую сделку. Пятьдесят квартелей золотом за одного раба.
Торговец мясом приоткрыл рот, точно дохлая рыба, но быстро взял себя в руки. Ухватился за штоф с вином. Наполнил кубок.
— Предложение щедрое, не спорю, — сказал, сделав глоток. — Но Вепрь не продаётся.
— Вне всякого сомнения, — кивнул долговязый. — Днём он принёс тебе без малого три квартеля. А после заката, полагаю, принесёт ещё больше. Не так ли?
Торговец мясом позеленел. Пальцы судорожно стиснули кубок.
— Ты приводишь к нему в клетку юных рабынь, которых он лишает девства на потеху зрителям, — продолжил человек в чёрном. — А когда сластолюбцы удовлетворяют похоть и расходятся, приглашаешь иных гостей. Точнее — гостий. Женщин высоких родов, которые за большие деньги (и, разумеется, в строжайшем секрете) ложатся под неутомимого Вепря. Говорят, он не знает устали и готов оприходовать любую: красавицу, уродину, старуху…
— Это неправда! — взвизгнул Бара Шаад.
— Не отрицай. Истина ведома нам обоим. Продай раба, и никто не узнает о твоих маленьких шалостях.
Торговец мясом пошёл пятнами.
— Зачем он вам? Убивать, жрать и сношаться — всё, на что он способен!
— Надеюсь, что так, — непоколебимо отозвался визитёр.
— Что будет, если откажусь? — глухо вопросил Бара Шаад.
Визитёр хмыкнул.
— Четыре луны назад ты принял золото от благородной пэри. Она заплатила квартель за полную ночь.
Бара Шаад поджал губы и раздул ноздри. Вепрь же стоял недвижно с каменным лицом, хотя высокородную вспомнил сразу. Настоящая кошка в охоте. Горячая, голодная, она жаждала грубой мужской ласки… и сполна получила всё, что хотела. Той памятной ночью Вепрь отжарил её так, что к утру пэри охрипла от криков.
— Не понимаю, о чём ты. — Торговец мясом отпил вина.
— Она понесла.
— И что с того? Может, она ложится под каждого.
— Всё может быть, — согласился человек в чёрном. — Да только её супруг и повелитель, отважный нойон Бахтур Они́м, на днях возвращается из похода. Об ублюдке в брюхе жены ему доложат незамедлительно, будь уверен, и он разберётся с потаскухой по всей строгости обычая. Но перед тем, как отправить неверную на растерзание псам, вместе с зубами выбьет у неё имя. Точнее — прозвище. Угадаешь, чьё?
— Меня это не касается.
