— Что ж… — вздохнул он. — Гильдии наймитов больше нет. И меня не будет.
Яромир с ужасом понял, о чём он толкует.
— Ступай с миром, сынок. — Великий Мастер отечески хлопнул его по плечу. — Обо мне не тревожься.
— Ты уж прости, чистый муж, не сложится у нас, — без особой горечи сообщила Виива. Волосы маленькой ущербницы были собраны в замысловатую косу, какую обычно плетут невестам. — Посватался ко мне сын лютоморского йаарла. Слыхал про йаарлов?
Яр кивнул.
— Когда полуволки их с берегов погнали, они на ладьи сели, восвояси уплыть хотели, да не успели — дракон на них напал. Дракон, понимаешь? Видал ты драконов, чистый муж? Они во-о-от такие здоровенные, как Гнилая Подошва, только больше. Уж я-то знаю! Я — дочь повитухи. А ты пей-пей, морошку на кисель я сама собирала. Сама варила. Давай подолью.
Яр подставил пиалу. Виива наполнила чашу и продолжила трещать.
— Попали, значит, йаарлы в шторм, ладьи их о камни разбились, кто потонул, кого дракон сожрал, а других наши выловили, обогрели да выходили. Токмо домой не отпустили — чай, чистые мужи на дороге не валяются! А старый Ваалто он умный. Он сразу понял, как сделать. Выбрал самого красивого и говорит, выбирай — либо вечный плен, либо свадебка. Ну тот испужался да и выбрал свадебку. В невесты ему меня назначили, а он условие поставил: никаких окромя него у меня чистых мужей быть не до́лжно. Токмо он один. Представляешь? Вот ведь жадина! Да?
— Угу.
— Ты б так никогда не сделал.
— Угу.
— А ты на меня зла не держи, чистый муж. Я тебя помнить буду и любить. А уж как овдовею!.. — Она обняла Яромира за шею и звонко чмокнула в щёку. — Дитёв наплодим видимо-невидимо!
Марий прыснул.
— Ступай, Виива, — велел девчушке старый Ваалто. — Споймай для гостей белорыбицу. Никто окромя не сдюжит.
— Конечно, не сдюжит! Я — дочь повитухи. Всё знаю. Всё умею! Я и споймаю, и закопчу, и к столу подам как положено! — не без гордости заявила девчонка и стрелой выскочила из юрты.
Ваалто проводил её долгим взглядом.
— Она станет молодому йаарлу хорошей женой, — сказал наконец. — И принесёт нашему народу чистых детей и спокойные годы.
— За спокойные годы. — Яр отсалютовал пиалой.
— За них. — Подхватил старейшина страхолюдов.
Они выпили.
— Ты велик душой, коли решился сохранить жизнь Хасанайоно, — заметил Ваалто и бросил взгляд в дальний угол, где в полумраке сидел, покачиваясь из стороны в сторону, Хотеней.
В руках Пресветлый князь сжимал серебряное зеркальце и бормотал: «Я прекрасен! Прекрасен! Мил, румян и ладен телом! Нет никого прекраснее на целом свете!». Он повторял это снова, и снова, и снова. То тише, то громче, то нараспев.
— Бедняга… — вздохнул Марий.
Яр фыркнул.
«Этот „бедняга“ чуть не сравнял Холмы с землёй», — мысленно напомнил товарищу, а вслух сказал:
— Я не воюю с юродивыми.
Ваалто кивнул с пониманием.
— Спасибо, что вернул его нам. Его место в общине. Больше он её никогда не покинет.
— Очень надеюсь.
— Моё тебе слово.
Ваалто допил свой кисель.
— Куда отправишься теперь? — спросил и крякнул, удобнее устраиваясь на подушках. Нелёгкое это дело, когда всё тело перекручено проклятьем. — В Златобор?
— Нет.
Услыхав ответ, Ваалто вскинул кустистые брови.
— Но кто же будет княжить?
Яр мысленно усмехнулся. Ну и ну. Как быстро разлетаются вести! Наверное, уж и в Тарханском Каганате проведали, что он — законный князь Перелесья.
— Править будет вече, — сообщил Яромир. — И князей призывать, коль возникнет нужда.
— А ежели рассорятся, где им правды искать?
— В законе.
— И где его взять?
— Мудрейший из моих вассалов уже подготовил свод. Он и станет заветом.
— А если нечисть нападёт? — не унимался старейшина.
— Не нападёт, — успокоил Яр. — Уж об этом я позабочусь.
— И совоглазы не нападут? И псеглавцы? И рыболюды?
— Ваалто… — Яромир чуть подался вперёд. — У меня дракон.
— Гляжу, ты всё продумал. — Старик откинулся на подушки.
Ледорез пожал плечами. Он видел, что Ваалто задал ещё не все вопросы — слишком уж сильно старик морщил лоб.
— Спрашивай, — обречённо вздохнул Яр. — Не томи.
— В Перелесье соберут вече, примут от твоего мудреца справедливые законы, начнут жить в мире и благости… — проговорил старик. — А что будешь делать ты?
Яр криво усмехнулся. На этот вопрос ответ имелся вполне однозначный.
— Отдыхать, — сказал он и прикончил кисель одним махом.
Ваалто понимающе кивнул.
— Хочешь вяленой трески под пиво? — предложил без лишних церемоний.
— Не откажусь.
Вшестером они стояли на краю могилы и наблюдали, как мастерски Лютень орудует лопатой.
Яромир гасил в себе растущую тревогу. Снеженика крепко держала его за руку. Марий нервно теребил лунницу. Бахамут курил трубку, пуская дым кольцами. Когтеслав напряжённо урчал, а Синегорка кидала на исполинского бахаря короткие оторопелые взгляды. Кот, впрочем, тоже на неё поглядывал. Искоса.
Яр вызнал, как богатырша уцелела. На разговор ушла целая ночь от заката до рассвета, а ещё два бочонка отборного вина из личных запасов Бахамута Красного.
